Ветер с севера

И когда Ренье наконец успокоился и вышел подышать на холодную лоджию дворца, Леонтий мелкими шажками приблизился к нему и, зябко кутаясь в меховую пелерину (грек всегда мерз), негромко проговорил:

– Воистину грешно так убиваться из-за невесты, которой вы и в глаза не видывали.

Мягкий голос, иноземный выговор подействовали на герцога умиротворяюще.

– Что ты понимаешь, Лео, мне была нужна вовсе не эта девчонка, а её благородная кровь. Ибо только с такой женой я мог бы поднять вопрос о королевском венце для себя.

– Разве у вас, влиятельнейшего господина в Лотарингии, нет возможности самому венчать себя на царство тут?

– Так поступают лишь варвары-викинги. К тому же среди моих непокорных феодалов всегда найдутся недовольные властью короля Ренье и, сославшись на то, что я узурпировал власть, призовут в страну любого из ближних Каролингов. А вот брак с принцессой сделал бы меня недосягаемым.

– Понимаю, понимаю…

Леонтий стоял рядом, дуя на мерзнущие пальцы.

– У меня на родине, в благословенной Византии, великие воины сами порой венчали себя на царство.

Но и там они стремились породниться с порфирородными царевнами. А вам, мой господин, вместо того, чтобы крушить о стену редкое кресло из сарацинских стран, может стоит просто подумать о другой принцессе королевских кровей?

– У тебя кто-то есть на примете? – резко повернулся к своему советнику Ренье.

Это было бы славно. Ибо сам Ренье знал, что дворы Каролингов сейчас как никогда скудны на принцесс. Так, у Людвига Дитя была старшая сестра Эллинрат, но её несколько лет назад похитил маркграф Энгельшальк II.

Позднее его ослепили, но это не помешало Эллинрат остаться его верной супругой. Была еще и её племянница Базина, но она, по слухам, впала в буйное помешательство, и её держат в каком-то подземелье и никому не показывают. В землях же самого Ренье обреталась аббатиса Эрментруда из рода Каролингов. Длинная Шея не убоялся бы жениться на ней, хоть ей уже было за шестьдесят, но к несчастью, благочестивая дама сверх всякой меры предалась милосердным делам, водилась с нищими и больными и в итоге заразилась проказой. Говорят, ныне она уже и на человека не похожа – распухший полутруп с вытекающими глазами, все еще дышащий и требующий пищи.

Тут Леонтий напомнил ему о принцессе Эмме из рода Робертинов. Дочь короля Эда, героя защиты Парижа, и принцессы Теодорады Каролинг.

Ренье понадобилось усилие, чтобы вспомнить, о ком говорит его нотарий. Да у Эда были дети, три сына и дочь.