Ветер с севера

Словно ему и дела нет до воли отца и продолжения рода Анжельжер!

Юноша с достоинством ответил:

– Я люблю и чту вас, отец, и все же нашего Спасителя я люблю больше вас и больше всего земного. А что до продолжения рода, то у вас есть сыны от дамы Росцилы и они станут вашими наследниками.

– Ты слышишь, сестра! Слышишь ли ты? Я силой привез его сюда, он же всю дорогу скулил, что уговорит тебя и отца Радона не соглашаться на союз, каковой он считает греховным кровосмешением.

На красивом, но увядшем лице Пипины из Байе появилось выражение разочарования и грусти.

Она внимательно вглядывалась в такое милое лицо племянника. Юноша совсем не похож на своего родителя: гораздо выше ростом, худощавый, с нежной бледной кожей и красивыми миндалевидными глазами, скорее черными, чем карими. Ги явно пошел в мать, как внешне, так и по нраву своему. Пипина помнила, что та тоже некогда намеревалась принять постриг, но Фульк насильно увез ее из монастыря и сделал своей женой.

И вот теперь, словно в насмешку, сын любимой женщины тоже пошел наперекор воле Фулька и устремился к служению Богу.

Пипина понимала гнев старшего брата, но в то же время видела и непреклонную решимость на лице Ги. Даже в том, что он остриг волосы короче, чем было принято в миру, и носил темную одежду монашеского покроя, чувствовалось стремление удалиться от суеты.

Пипина осторожно взяла узкими ладонями руку юноши.

– Твои братья, Ги, еще малые дети, а Эмме уже необходим муж и защитник. И она ждала все эти годы, твердо зная, что однажды ты явишься к ней как жених и вы обменяетесь обетами перед алтарем.

Ги резко вскинул голову.

– Вы говорите это лишь как мать Эммы. Но как христианка вы должны знать, что наша святая матерь Церковь выступает против союзов мужчин и женщин, связанных родственными узами ближе седьмого колена.

– Ты отлично знаешь, Ги, что церковь весьма часто делает и исключения на сей счет. Однако если родство меж вами единственная причина, по которой ты отказываешься от Эммы, прозванной здесь Птичкой, то успокойся – вы с ней на самом деле куда более дальние родичи, чем принято считать.

Она умолкла на полуслове, увидев стоявшего совсем близко к ним воина со шрамом на щеке. Показалось ли ей, что тот прислушивался к ее словам? А еще было ощущение, что его лицо ей словно знакомо.

Фульк проследил за взглядом сестры и кивнул.

– Узнаешь, Пипина? Это Эврар. Он служил у Эда Робертина. Потом жил в Лотарингии, а недавно вернулся в Анжу, и я взял его к себе в палатины.