Обычная сказка

Мы не хотим общаться с ними! (В голосе Старца неожиданно проступили и загромыхали предвестники грозы) Они слишком … безответственны… безжалостны… к окружающему… даже к своим же… Впрочем (Старец взял себя в руки и дальше продолжил своим обычным спокойным тоном)… это отдельная тема для беседы, не сейчас… Итак (еще одна пауза, снова тяжкое испытание для моего терпения!)…

– С другой стороны…Встретиться с нами можно только в Лесу. Но, к счастью, люди – не такие уж частые гости у нас. Да, к счастью!

Теперь в голосе Старца явно проявились недовольные нотки.

Кажется, он, пользуясь случаем, снова решил меня повоспитывать… как всегда! Ладно, примем вид повинный и покорный, перестанем нервно бегать между елками …

– Причем, – продолжал Старец. – Мы обычно не сидим на ветках… так сказать, покачивая ножками (а вот это уже, точно –  увесистая шишка в мою сторону!)!…А занимаемся делами, важными для Мировой Гармонии… !И находимся примерно на одном уровне, так сказать, на одной высоте с людьми. Солнце же, как правило, расположено на небе, намного выше наших голов, то есть никто из нас не может попасть на линию человеческого взгляда, направленного на солнце… Кроме того, ни один из нас, в здравом уме и твердой памяти не будет, так сказать, замшелым пнём торчать долго рядом с человеком – незачем это делать, это бессмысленно! … В твоем случае еще и зимнее закатное солнце светило не настолько ослепляющее ярко.

Поэтому он увидел тебя. И самое главное… (тут воспитательные нотки исчезли из его голоса, и он стал суровее и печальнее одновременно) именно в эти минуты…  ты как раз опять думала о, так сказать, запретном!  Все запреты – не ради самих запретов, как ты не поймешь! Я уже много раз говорил тебе – нельзя постоянно вспоминать свою прошлую жизнь. От этого меняются свойства твоего тела. Оно становится более… – Старец замялся, а потом решительно закончил:

– Тебе должно быть знакомо это слово – более материальным.

Я действительно поняла смысл этого слова. И сомневаюсь, чтоб его понял еще кто-либо из наших.

… А Старец, с напором и, одновременно, будто умоляя меня образумиться, продолжал:

– Ты напрасно пытаешься вспомнить что-то! Ты – словно вампир, пришедший в дом, где жил когда-то человеком… И дом для тебя будет уже не тот, и все, кто давно знали и любили тебя (и уже давно оплакали тебя!) – тоже не те, совсем не те!…

И тут все мое с трудом собранное по всем закоулочкам души терпение мгновенно, со звоном лопнуло.