Рискованное турне

Убедившись в том, что Энди спит, он осторожно направился к другой двери, ведущей в соседний номер, – при необходимости их можно было объединить в один на четыре комнаты. Проверил: запор задвинут, цепочка на месте. Даже если Метуотер с помощью главного ключа проберется в соседнюю комнату, сюда ему не попасть.

Саймон осторожно направился к выходу из спальни, когда женщина на постели вдруг беспокойно зашевелилась.

– Что ты делаешь? – спросила таким бодрым голосом, словно она не спала.

– Хотел проверить запоры на двери.

– Зачем?

Саймон не стал рассказывать ей о происшествии с горничной и о том, что Метуотер вполне может скрываться где-то в отеле.

– У меня мания, я помешан на замках.

– Ну еще бы! – фыркнула Энди и перевернулась на другой бок, спиной к нему.

Саймон вернулся на свой диван, улегся на спину и уставился в темноту широко раскрытыми глазами.

Энди уже в который раз повернулась на другой бок, сон упорно не шел к ней.

Когда наконец ей удалось ненадолго задремать, ее разбудило ощущение, что за ней кто-то наблюдает.

Энди сразу поняла, что это Саймон. Она не боялась сурового копа, ее возмущало то, что он обвинял в преступлениях человека, которого она боготворила.

Саймон заявил, что Дэниел забирает не только чужие ценности и имущество, но и независимость. Может, для копа самостоятельность действительно важна. Но Энди не могла сказать того же о себе. Послушная дочь своего отца, мисс Мэттисон была окружена телохранителями, ее берегли, за ней следили фотографы и журналисты, а также зеваки, завидовавшие ее красоте и деньгам.

Но все это не было ее заслугой. Красота досталась ей от природы, деньги и власть принадлежали отцу. Ее баловали, обучали, готовили к жизни жены другого богача или политика. Энди смиренно принимала все как должное.

А потом она забеременела и увидела себя женой любимого человека, матерью маленькой девочки или мальчика. Но оказалось, что отец ребенка не любит ее. У него уже есть семья. Это известие разом убило ее любовь к нему.

А может, это и не было любовью, просто она отчаянно желала, чтобы ее ценили такой, какая она есть, а не ее внешность, имя и деньги.

Пророк считал ее особенной. Он не превозносил ее красоту, не заикался о ее богатстве или влиянии. Он просто смотрел ей в глаза и говорил, как сильно любит ее.

И она верила ему. А этот полицейский утверждает обратное! Как ей хотелось уличить его во лжи! Но внутренний голос нашептывал, что, возможно, Саймон прав.