Простым ударом шила. Смерть бродит по лесу

Петтигрю снял очки, протер их, высморкался и снова стал самим собой.

– Прошу прощения, – сказал он. – Просто это такой унылый текст, что любая ошибка кажется неотразимо смешной. Вот здесь, смотрите.

Следуя указанию его пальца, мисс Браун прочла: «Это решение едва ли можно сравнить с решением по делу «Кампкин против Игера», однако следует помнить, что то решение принималось Низи и Приусами».

– Кем, по-вашему, были эти Низи и Приусы? – спросил Петтигрю, снова начиная давиться от смеха. – Звучит как компания достойных пожилых джентльменов.

– Я не знаю, конечно, – сказала мисс Браун, краснея от неловкости, – но это то, что вы продиктовали, мистер Петтигрю. – Она начала переворачивать страницы своей стенографической записи.

– Разумеется, продиктовал. Не утруждайте себя поисками. Это я виноват – не объяснил вам, что это юридическое латинское выражение. – Он вычеркнул «Низи и Приусами» и вписал «nisi prius»[5 - Nisi prius – «если не ранее», «если не было до этого» (лат.).], бормоча: – Бедные старики Приусы.

Жаль их отпускать. Но им нечего делать в Суде казначейства. Вероятно, им место в Совете Никеи[6 - Никея – древний и средневековый город Малой Азии (современный Изник). Во время правления римского императора Константина в 325 году в Никее состоялся первый в истории христианства Вселенский Собор. Написание названия города сходно с написанием слова «низи», как изобразила его мисс Браун.]. Вы хорошо знакомы с раннехристианскими святыми отцами, мисс Браун?

Мисс Браун не была с ними знакома, о чем сообщила подчеркнуто лаконично.

Но Петтигрю, продолжая витать в собственных фантазиях, не заметил грозового предупреждения.

– Честно признаться, я тоже. Боюсь, в наше время они оказались в пренебрежительном забвении. Рискну предположить, что мисс Дэнвил – знаток в этой области.

Мисс Браун посмотрела прямо в глаза своему начальнику.

– Мне бы хотелось, чтобы вы все перестали насмехаться над мисс Дэнвил. Она очень, очень хороший человек, и это несправедливо, – сказала она с непривычной твердостью, после чего собрала свои бумаги и удалилась, оставив Петтигрю впервые в жизни лишившимся дара речи.

Но смутило его вовсе не то, что сказала его секретарша, хотя, здраво поразмыслив, он с горечью признал, что мужчина в зрелом возрасте, подшучивающий над вполне простительным невежеством молодой женщины, являет собой весьма комичную фигуру и заслуживает самого сурового отпора. На самом деле он был потрясен еще до того, как она успела открыть рот.