Простым ударом шила. Смерть бродит по лесу

От миссис Хопкинсон, которая стала теперь еще более частой гостьей в «Фернли», практического толку было мало, но она шумно и некритично восхищалась всем, что придумывали другие. В конце концов даже Рикаби инкорпорировался в их сообщество, не столько потому, что стал более популярен среди коллег, сколько потому, что было совершенно невозможно представить его принадлежащим к оппозиции.

Для Петтигрю, неловко зависшего между двумя партиями и старавшегося сохранить хорошие отношения с обеими, это была беспокойная ситуация.

При своем упорядоченном юридическом уме он испытывал раздражение из-за того, что заговорщики, судя по всему, понятия не имели, что делать со своим сюжетом, который они постоянно обсуждали, меняли и дорабатывали. Лишь Вуд, очевидно, смутно имел в виду, что когда-нибудь в будущем, при должной литературной отстраненности от реальных действующих лиц, этот сюжет сможет стать основой для пригодного к публикации романа; по крайней мере в этом был хоть какой-то здравый смысл. Миссис Хопкинсон неоднократно выступала с совершенно непрактичным предложением инсценировать «сюжет» для развлечения сотрудников на Рождество. (Других участников затеи позабавило, когда она предложила даже перекрасить волосы, чтобы достовернее сыграть одну из ролей.) Что же касается остальных, то, похоже, им нравилось просто упражнять свое воображение, разрабатывая тему, которая постепенно приобретала все более и более фантастические формы.

Петтигрю пришел к выводу, что это было результатом той ситуации, в которой все они очутились.

Помимо работы, ни у кого из них не было никаких интересов в Марсетт-Бее. Многие женатые сотрудники выписали к себе семьи и таким образом вели более или менее нормальный образ жизни в свободное время. Но постояльцы «Фернли», за исключением Иделмана, отправившего жену с детьми в Америку, семей не имели. Время тянулось для них уныло, и, естественно, они старались хоть чем-то его занять. Петтигрю искренне хотелось, чтобы они нашли иное применение своим стараниям. Он смутно чувствовал, что в их затее есть нечто нездоровое. К тому же он не верил, что мисс Дэнвил можно будет до бесконечности держать в неведении относительно роли, предназначенной ей в том, что миссис Хопкинсон окрестила «идеальным преступлением». Исходя из всего известного ему о мисс Дэнвил он боялся, что разоблачение заговора произведет на нее непредсказуемо опасное впечатление.