Железный волк

Резной набалдашник имел форму кулака. Ходили слухи, что трость раньше принадлежала её мужу и что в молодости Эстер забила мужа до смерти именно ею. Правда ли это, Юва тоже никогда не интересовалась.

Эстер поджала накрашенные коричневой помадой губы, как будто ей стало смешно.

– Значит, ничего серьёзного, но вернуться пришлось раньше срока?

– Да, с нами был один новичок. Его покусали. В общем, в следующий раз он с нами не пойдёт.

– Укусили? Как, Гаула его поглоти, укусили? Он что, пытался поскакать верхом на звере?

Юва глотнула чая.

Смеясь, она подыскивала слова, которые не выдадут, что они пошли на охоту с рабом крови и рисковали своей лицензией. Пусть об этом рассказывает Броддмар.

– Понятия не имею, – ответила Юва. – До этого дело не дошло. Он слишком близко подошёл к зверю, а тот был ещё жив. Хочешь чаю?

Эстер сверлила её взглядом. Провести её было нелегко, но она больше ничего не спросила, а это было ещё одним верным признаком того, что у неё что-то на сердце.

Такой же верный, как и «моя девочка».

– Чаю? Юль, огради меня ото зла, здоровое питание не слишком аппетитно. У вас что, вина нет?

Юва кивнула на дверь, которая отделяла зал охотников от постоялого двора.

– Нет, мы у них заказываем, когда есть повод для праздника.

– Вот как, – разочарованно пробормотала Эстер. – Придётся мне раздобыть для вас что-нибудь. Как я могу заставлять охотников испытывать жажду!

Юва отставила кружку и подняла арбалет. Зажала ногами рукоять и стала натирать воском тетиву.

– У ворот Наара у нас проверили зубы. Что, пропел Рог мертвецов?

Эстер постучала тростью по полу и вытаращила глаза, став похожей на разжиревшую птицу.

– Да, спаси и сохрани, в Рыбобойне нашли мужчину с наполовину обглоданным лицом! Обглоданным! О чём тут говорить! Ничего страшнее в жизни не слышала!

– Не страшнее, чем тот человек с вырванным горлом, которого нашли в прошлом году.

– Ну…

– Или той, у которой живот…

– Да, да! Я хочу сказать, раз от разу становится всё хуже!

Эстер оперлась о трость и поднялась со стула.

Больное бедро наверняка причиняло ей страдания, но она никогда не жаловалась. Она внезапно теряла способность передвигаться только в тех случаях, когда хотела, чтобы ей принесли вина. Ей нравилось, когда молодые парни наперегонки старались услужить ей. Тогда, по её словам, она могла сделать вид, что они поступают так потому, что она красива, а не потому, что она богата.