Железный волк

Нет, единственный, к кому вы питаете настоящую страсть, это дьявол. А он пришёл от нас.

– Ты ошибаешься, Лодд. У нас всегда был дьявол. У нас есть старинные сказания о нём.

Лодд поднял указательный палец.

– Ты веришь, что они у вас есть, но у вас был волк. Жители Шлокны были одержимы волком с рассвета времён. Но потом вы приправили свои мифы нашим дьяволом, и они стали единым целым. Дьявол и волк.

Юва пожала плечами.

– А в Руве змея. И что? Это называется не «украсть», а «научиться». В Наклав приезжает больше людей, чем в любой другой город мира, и мы научились обходиться без помощи богов.

– Да что ты говоришь? – он вновь откинулся назад. – Зубы волка в качестве талисманов от болезней? Портовые грузчики, которые находят знаки в рыбьих потрохах? Уж не говоря о Фонарном переулке – там-то очень многолюдно. А разве знаменитых наклавских чтиц крови нельзя назвать своего рода богами для тех, кто способен заплатить им за ответы?

– Ты хочешь сказать, заплатить за выдумки?

Казалось, её ответ удивил Лодда, но он лишь шире улыбнулся, и Юва могла поклясться, что он внезапно сделался крайне притягательным.

После Рюгена она не прикасалась ни к одному мужчине. Проклятый Рюген… Пара месяцев сладких слов – и она лишилась сорока рун. Он украл их перед тем, как испариться. Юва сжала ногами свой мешок, чтобы удостовериться, что он по-прежнему на месте.

Сорок рун – чёрт, какой же идиоткой она была. Единственное утешение в том, что его жизнь никогда не станет лучше.

Как и моя.

Лодд отложил в сторону священную книгу.

– Для своего юного возраста ты очень умна. И такая милая…

Ах… Пора уходить.

Юва потрясла стакан, но позволила последней капле ржаной водки остаться на дне. Лучше сохранить ясную голову, ведь ей предстоит снова вернуться домой.

Хотелось бы ей не принимать всё близко к сердцу и позволить маме и Сольде следовать своим курсом. Пусть благодарят самих себя за заигрывания с вардари и за кровавые жемчужины – от этого добра не жди.

Но нет ничего хуже страданий, причинённых самому себе. К тому же Юва не могла забыть, как мама перечила Нафраиму. Долговечный о чём-то просил и считал, что она ему чем-то обязана. Даже у мамы хватило бы ума ничего не воровать и не одалживать у вардари, ведь так? Но она всё же догадалась сказать нет. Мама отказала долговечному.

Юва почувствовала что-то, похожее на гордость, но это было не слишком уместно.

Волк наш, так он сказал.