Игрушка олигарха

Будто дядя Дима швырял того поганца по всему дому. Мне ничуть его не было жаль.

– Эй, харош! – закричал еще кто-то.

– Пугача опустил! Быстро опустил, я сказал! – Этот голос мне тоже был знаком. Он принадлежал парню, который испугал меня ночью.

– Тише, голубцы, – проскрипел Костяк. Тогда он представился Константином Павловичем, что еще раз подтверждало, что я не ошиблась. – Сами разберемся.

Они находились прямо под лестницей, и я не удержалась, подсмотрела одним глазком. Рогозин стоял ко мне спиной, а вот тот самый гнусный вымогатель лицом.

Рядом с ним был еще один мужчина криминальной наружности. Он наставлял оружие прямо на Диму, тогда как его охранник целился в незваных гостей. Могла ли я даже представить, что попаду в такую ситуацию? Меня трясло от страха и мысли, что Рогозин может пострадать. А что тогда произойдет со мной?

– Уже разобрались, – отрезал Дима. – Ты сваливаешь. И сюда дорогу забываешь. Иначе, Костяк, даю свое слово, пригребу нахрен. Ты знаешь, я сижу тихо, пока меня не трогают.

Костяк развел руками. И хотя на его лице играла насмешливая улыбочка, глаза метали молнии.

– Даже так? Слово самого Рогозина? Нехило, брат, нехило.

– Ты мне давно не брат. – Сквозящее в голосе Димы презрение говорило о его глубокой неприязни к этому человеку. – И дел с тобой я больше не имею.

Я не сразу осмыслила их слова, думая о том, как все это может нехорошо кончиться, учитывая наличие оружия. Но он сказал «брат»? Костяк брат Рогозина?

Я шумно выдохнула.

А в повисшей между мужчинами тишине это прозвучало словно удар молотка о металлическую тарелку. Четыре пары глаз уставились в мою сторону. И хоть я резко отпрянула от лестницы, все равно не осталась незамеченной.

– Мля, – выругался Дима.

Ох, еще какое!

Я думала, хуже быть не могло.

– Погоди – ка! А я ее знаю. Это же та кроха, которая меня в бэху стукнула.

Как же я ошибалась. Даже тон Костяка, такой довольный, насмешливый, говорил о том, что худшее впереди.

– Слышь, Рог, твоя баба?

– В беху, говоришь, – задумчиво протянул дядя Дима.

Его зловещий голос заставлял мое тело дрожать от страха, а ведь я, по сути, не сделала ничего плохого.

– Так твоя, значит! – Костяк едва ли не смеялся, так веселила его ситуация. – Рогозин, а твоя баба мне денег должна! Пятьдесят кусков.

Я в ужасе округлила глаза и схватилась за перила, намереваясь встать и закричать, что сумма значительно меньше. Но из горла не вырвалось ни единого звука.