Ветувьяр

Епископ сообщил мне, что Нэриус пытался бежать, заблаговременно выкрав из библиотеки какие-то рукописи. Это дает основание полагать, что он и его люди вступили в заговор.

– Тогда что это были за рукописи? Чего он вообще хочет!? – Ланфорд пытался сдерживаться. И это все еще у него не получалось.

Епископ порывался что-то сказать, но к счастью, Биркитт его опередил, чтобы передать смысл с помощью человеческой речи:

– В библиотеке хранилось множество текстов доорденского периода. Насколько я понял со слов епископа, в последнее время Нэриус проявлял к ним повышенный интерес.

Старикашка согласно закивал, подтверждая сказанное.

В боковом коридоре раздались поспешные шаги и голоса, замелькал свет факелов. Топот приближался, и Ланфорд достал меч. Драться в храме ему еще не приходилось, но все в этой жизни нужно когда-то делать в первый раз.

Биркитт жестом приказал камарилу ждать, и через несколько мгновений в помещение ввалились люди в до боли знакомых мундирах.

Среди вооруженных до зубов убийц Ланфорд сразу же приметил высокий силуэт Робина, мысленно призывая себя к спокойствию – если придется драться с другом, оно ему понадобится.

Мало ли на чьей стороне был Робин? Где они вообще, эти чертовы стороны!?

Биркитт взмахом руки успокоил Ланфорда, и тот сразу же убрал меч, глядя на то, как Робин выходит вперед, чтобы отчитаться перед командиром.

– Мы их перехватили, – Доложил друг, на мгновение зацепившись взглядом за Ланфорда.

На плече у него болталась сумка, из которой Робин медленно вытащил старинный свиток, – Нэриус бежал, большая часть его людей тоже, но рукопись мы им не отдали.

– Сын мой, позволь взглянуть… – Вмешался Сигри.

– Если сможете, – Хмыкнул Робин, разворачивая свиток.

Ланфорд тоже не удержался – посмотрел. С тем же успехом он мог читать книги на зиеконском.

– Что это вообще такое!? – Потерявший самообладание Биркитт явно сдержался, чтобы не выругаться, – Куры что ли потоптались?

И вправду – старинные письмена (если это были они) напоминали следы куриных лап: какие-то палочки, черточки, не имеющие с нормальными человеческими буквами ничего общего.

– Вот и я о том же, – Голосище Робина, казалось, мог обрушить стены этого храма.

– А вы, епископ? – Биркитт повернулся к старикашке, – Вы можете что-то здесь прочитать?

– Это даже не древнекирацийский, – Зачем-то вставил Ланфорд.