Ветувьяр

– Нет, это просто ты такой угрюмый, – Рауд взял друга под руку и потащил прямо по коридору, – Ну глянь на себя! Во что ты превратился под дядюшкиными бумажками!? Вон, усох весь, исхудал, круги под глазами! Ты когда в последний раз у дамы бывал?

Ухмылка Гурда вышла вымученной, но в глазах все же загорелся какой-никакой огонек:

– Ты, черт, кого угодно уговоришь.

– Я не черт, я грешник, – Рауд лихо соскочил вниз по ступеням и обернулся на спокойно спускающегося друга, – И похлеще ветувьяров…

Глава 6. Кирация.

Анкален

Перед глазами до сих пор стояла кровь. Это сейчас было страшно, а в тот момент Ремора всего лишь удивилась – как ему удалось миновать такое количество охраны?

С каждой секундой, пока она жалась к стене своей гостиной и смотрела на затянутую в серую орденскую рясу спину лекаря, становилось все страшнее – приходило осознание, что она была на волоске от смерти, что еще немного – и Тейвон бы остался один.

Не успей Ферингрей вовремя, на одного ветувьяра стало бы меньше, а безумный камарил, которого едва угомонило пятеро гвардцейцев, стал бы знаменит на весь Оствэйк.

– Как он, брат Дарис? – Принцесса шагнула к монаху, согнувшемуся над креслом с бесчувственным Ферингреем.

А ведь Ремора даже не сразу заметила, как короткий клинок, выскользнувший из рукава безумца, полоснул по капитану, так отчаянно ее защищавшему.

– Это обморок. Рану я обработал. Пару недель покоя – и, даст бог, все будет в порядке.

С этими словами монах откупорил какую то склянку и сунул под нос раненому.

Ферингрей дернулся, распахнул глаза, и непривычное расслабленное выражение лица вновь сменилось сосредоточенным и напряженным.

– Ваше Высочество, – Капитан рванулся, чтобы встать, но принцесса осадила его жестом.

– Со мной все в порядке. А вот вам следует отлежаться.

Монах незаметно откланялся и ушел, необычайно бледный Ферингрей проводил его взглядом и вновь попытался подняться на ноги:

– Я должен доложить Его Величеству и коменданту.

– Его Величеству доложу я, – Отрезала Ремора, отходя к окну.

На улице было тихо, словно никто еще не знал, что несколько минут назад могло случиться непоправимое…

А сердце, оказывается, все еще стучало в груди быстрее обычного – надо же, а она уже стала думать, что разучилась бояться! Двадцать лет назад это чувство казалось естественным, необходимым, а теперь… стало лишним.

Ферингрей за спиной все же поднялся – ну что за человек!? Не хватало еще, чтобы бедняга рухнул в обморок прямо здесь.