Я дочь дракона, только тсс!

Тихое курлыканье, взмах крыльев, и вот она уже исчезла за кронами высоких деревьев. Поглядев ей вслед, я ощутила грусть. Она единственное близкое мне живое существо в этом мире.

Но что поделать, не буду же я вечно прятаться под маминой юб…, то есть под маминым чешуйчатым крылом. Развернувшись, бодро зашагала в сторону города по едва заметной тропке.

На самой кромке леса я спряталась за деревом в кустах и немного понаблюдала за ближайшими домами. Стояла утренняя благостная тишина. Никого не было видно на широких улицах.

Тихие трели ночных птиц лишь подчеркивали тишину. И я уже было шагнула на свет, как где-то сбоку послышалось бормотание.

Сердце подскочило к самому горлу. Я инстинктивно сжалась, стараясь стать незаметней и затихла. Бормотание стало ближе.

– Я уж покажу этой лисе, покажу! Будь она неладна. Обхитрила, выслужилась перед кирной Валенрией, – злобно ворчал старческий женский голос.

– Да что ты скажешь, что покажешь? Кирна тебя и слушать не станет. У нее и без тебя забот хватает. Сегодня юные крины прилетают, – увещевал ее другой голос.

 – Не до тебя ей.

Я поняла, что это те самые крестьянки, которых мы только что видели в лесу. Перевела дух и снова прислушалась.

– … послала с утра за дровами? А Патра должна была их вчера принести, – завелась первая по новой. – Ой, неможется ей, бедняжке! – передразнила она кого-то тонким голоском и закашлялась.

– Полно, полно тебе, Видара! – успокаивала ее вторая. Я поняла, что это служанки. – Крины прибудут, разместятся. Праздник устроят.

После праздника и подойдешь к кирне Валенрие. Ужо тогда она тебя выслушает.

Они уже прошаркали мимо меня, старые, но крепко сбитые, в цветастых платьях и длинных темных кафтанах. На головах у них намотаны темные полотнища, украшенные вышивкой и закрепленные шнурком.

Я подождала, пока женщины скрылись за поворотом и легкими бесшумными шагами последовала за ними. Возле первого же дома начиналась мощеная мостовая. Причем замощена была лишь середина улицы, шириной с метра три, а по краям, у деревянных заборов и палисадников, росла трава.

Камни были мокры от утренней росы. Моя импровизированная обувь ступала по мостовой мягко и тихо. Я, воровато оглядываясь, дошла до следующего поворота, когда вдруг нос к носу столкнулась с теми самыми служанками, которые остановились для отдыха.

Они оторопели. Одна выронила охапку дров. Другая, охнув, согнулась в полупоклоне:

– Крина, простите, мы не ждали вас так скоро! – и она толкнула локтем свою товарку.