Фиолетовый рассвет. Эти моменты ещё не превратились в прошлое

Я был приятно удивлён. Лёгкая дрожь щекотала тело. Я не подавал виду.

– Ты всё понял? – спокойным голосочком произнесла девочка.

– Теперь да —заворожено ответил я, глядя на фиолетовую радужку.

Мы изучали друг друга взглядами, и я понял: пора действовать. Однако, как только Лия почувствовала на своём хрупком плече мою ладонь, она тут же сделала такую гримасу, будто бы я чем-то её обидел. Зажавшись, она попятилась назад и вскоре выбежала из класса.

– Зря ты так… – послышался отзыв учительницы. – Если хочешь подружиться с ней, лучше держи дистанцию.

Грудь защемило неприятным чувством. Маргарет права – я не должен касаться Лии Бенсон, ведь это причиняет ей неудобства. Она страдает гаптофобией, раз не терпит прикосновений?

Я был обязан догнать Лию и извиниться! Ничего не сказав, я выбежал из класса в след за ней. Спустившись по лестнице, я побежал к выходу, только охранник преградил мне путь.

– Куда ты бегаешь постоянно?

– А, Лия Бенсон…

– Никто не выходил.

Значит, она здесь. Мельком сказав слова благодарности, я отправился на второй этаж.

Обстановка царила одинокая, будто бы ни единой живой души в школе не было. Звук моих шагов разносился эхом в немом пространстве, оставляя после себя некую пустоту. Где могла быть эта девочка? Пересилив себя, я заглянул в женские туалеты, так никого и не обнаружив. Лишь только проходя мимо окон, я услышал всхлипывание, а после, увидел её, сидящую на подоконнике.

Странно, почему меня сковала неуверенность? Прежде я мог спокойно общаться и контактировать с девчонками, не чувствуя волнения или дискомфорта.

Теперь же я впал в ступор, глядя ей в спину. Лия меня не видела, и кажется, даже не слышала шагов. Она плакала, тряслась и прижималась к углу окна.

Во мне проснулось сочувствие, перемешанное с виной. Я всё-таки подошёл к ней. Медленно и аккуратно. Присев на другой конец подоконника, я посмотрел ей в глаза. Лия замерла от страха, а потом дёрнулась слезать, но я остановил.

– Не убегай от меня – произнёс я, и опёрся головой на стекло, опустив глаза.

Говорить о личных вещах для меня было самым трудным занятием. Я не знал, как начать и с какой именно интонацией озвучивать мысли.

– Миссис Джозеф всё тебе рассказала? – послышался неуверенный голос.

Я отрицательно покачал головой. Между нами повисло тяжёлое и неловкое молчание, какое бывает только тогда, когда сидишь рядом с малознакомым человеком. Но почему-то в этом молчании, я чувствовал что-то родное и близкое, чего ранее не ощущал.