Фиолетовый рассвет. Эти моменты ещё не превратились в прошлое

Этот аромат такой свежий, как холодная вода с кубиками льда в стакане, и меланхоличный, словно у осени была собственная депрессия. Осень, имеющая собственную депрессию, заражала людей печальным настроением. Но как бы осень ни старалась, она не могла заразить меня.

Во мне творилось что-то необъяснимое, чистое, доброе и очень счастливое. Это непонятное чувство прожигало моё тело насквозь, где-то в районе сердца, прожигало насквозь мои рёбра, кожу и мышцы. Только этот пылающий огонь не приносил боли, он наоборот делал приятно.

Я был так рад моментам, которые происходили со мной! Мне хотелось закричать, что есть силы: «Я ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ! ЧЁРТ, ДА Я ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ!» – но я не кричал, и необъяснимое чувство рвало меня на кусочки, смешивало мои эмоции со снегом, выпавшим недавно. Со скоростью, нёсшей вперёд, мои эмоции смешивались с блеском её глаз, которые радостно смотрели на меня и мне было так хорошо!

Я остановил велосипед, чтобы отдышаться.

– Здесь действительно красиво – произнесла Лия, подъезжая ближе.

– Как по мне, самое лучшее место в городе – заметив, что локоны волос Лии Бенсон слегка растрепались, я захотел поправить их.

Сердце бешено застучало, стоило мне начать протягивать ладонь к её лицу. Я выпрямил пальцы, но не хватило смелости коснуться. Смущение вылилось яркими красками на щеках девчонки.

– Баркер? – она отступила назад, я опомнился.

– Извини – я отвёл взгляд, пытаясь хоть как-то успокоить непонятное чувство, прожигавшее насквозь. Рядом с ней оно только разгоралось, а я не понимал, что делать.

– Всё хорошо. Я догадываюсь, как тебе хочется сделать это – её губы с округлой ложбинкой и опущенными вниз уголками, сияли естественным румянцем и были до ужаса серьёзны, не смея сложиться в улыбку. – Только я не люблю касаний. Особенно касаний чужих людей.

«Она считает меня чужим…» – пронеслось в голове, и этот голос, который говорил мне, чуть не сорвался от внутренней боли. Я смотрел в упор. Мой взгляд явно выдавал все чувства.

Лия это прекрасно понимала. Однако, понимание не хотело превращаться в сочувствие. Она стала строгой, всем видом показывая, что я должен прекратить, в буквальном смысле, преследовать её.

– Понял тебя – еле выдавив свой ответ, я отступил. – Если хочешь, отведу тебя домой.

– Да, пожалуй.

Мне так не хотелось, чтобы мы сейчас уезжали отсюда, но я должен был покинуть это место, которое впредь будет напоминать лишь о сегодняшней дате ноября.