Миры Райдо. Ошибка короля

Пётр Петрович не мог отделаться от мысли, что нынешний день принесёт ему беспокойство. Ни радость, ни разочарование, а именно беспокойство – чувство, которое он так не любил. Ведь и ежу ясно, что трудно заранее предположить, во что это беспокойство в конечном итоге выльется.

День у Всезнаева не заладился с самого утра. Армейское упрямство гоняло его по лесу битых три часа в поисках ранних белых грибов, которыми славились местные леса, но усилия были напрасными. Пётр Петрович с тоской поглядывал на стоящую рядом большую корзину, в которой лежала пара старых шишек, которые он бросил туда разве только для того, чтобы не возвращаться домой с пустыми руками.

Единственное, что могло утешить полковника в этой ситуации – хорошее получасовое нравоучение какой-нибудь менее богатой жизненным опытом персоне.

Его глаза блуждали по кромке леса в надежде выцарапать там грибника или какую-нибудь старушку, собирающую чернику, но увы.

Всезнаев уже было вновь вернулся к печальному созерцанию шишек в своей корзине, как внезапно его взгляд стал сосредоточенным и острым как у охотничьего пса, обнаружевшего дичь.

Впереди по дороге что-то двигалось. Полковник сощурил зеленоватые глазки, похожие на мелкие оливки, но не мог рассмотреть что это. Скорее всего, это был небольшой мопед. Пётр Петрович прислушался. Звука работающего мотора не было слышно, только глухое постукивание, доносящиеся из клубов серой пыли.

«Странно…», – пронеслось в голове полковника, но он тут же отогнал эту вредную мысль, точно комара, машинально хлопнув себя широкой ладонью по складчатому колючему затылку.

Когда клубящееся в пыли нечто поравнялось с Петром Петровичем, он оторопел. Полковник готов был поспорить с кем угодно, что то был никакой ни мопед, а однорогая коза, верхом на которой сидел ребёнок в рыцарских доспехах! Всезнаев открыл рот, чтобы окликнуть странного всадника, но не сумел издать ни единого звука.

Коза свернула на развилке в сторону его садового посёлка и быстро поскакала по дороге, сверкая копытами.

Пётр Петрович провожал животное взглядом до тех пор, пока оно не скрылось за поворотом и только тогда к нему вернулся дар речи.

– Х-х-еть! – выдохнул, ёрзая на бревне. На душе полковника было неспокойно.

Хотя, в сущности, что тут необычного? Бегущая по своим делам коза – явление вполне заурядное, а парень в доспехах ему просто привиделся… разумеется!

В этот момент вдалеке вновь заклубилась пыль, и Пётр Петрович замер в ожидании.