Ночь – не искушение

– Эй, Трикси! – подозвал меня Марко. А когда я подошла, кивнул на рыжика и зашептал: – Клиент опять готов! Не знаю, куда ты дела его вчера, но хорошо бы, чтобы он вернулся и завтра. Он оставляет чаевых больше, чем платит за пойло! Позаботься о нем, здесь я справлюсь сам.

Мне не нравился Марко, он был паршивым работодателем и не обремененным понятиями справедливости и чести человеком. Его волновали только деньги. Я бы с пребольшим удовольствием посмотрела на выражение его лица, когда он поймет, что рыжий уже никогда сюда не вернется.

Но пришлось держать свое злорадство в узде.

– Конечно, босс! – заверила я, снимая фартук. Протянула ладонь, и Марко с недовольством достал коробку с наличкой. Затем глянул на парня с клешнями, припомнил мне разлитое пиво и отобрал ровно половину кровно заработанных. Трижды мудак.

– Мне нужен аванс. Я говорила тебе, помнишь? Меня выселят из квартиры, если не заплачу завтра.

– Это не мои проблемы, что ты не умеешь  экономить деньги, – буркнул он и указал на меня.

 – Если будешь тратить меньше на косметику и эти шмотки, тогда хватит на жизнь. Всегда приходится выбирать, кексик.

– Отличный совет, – язвительно произнесла я. – Только если я вдруг завтра не появлюсь, то знай, что меня выселили, и я уехала к бабушке в Германию.

Марко годился мне в отцы, хотя, должна признать, выглядел неплохо. У него не было пивного живота или второго подбородка. Но каждый раз, когда он пускал в ход свое очарование, мне хотелось спрятаться. Вот сейчас опять.

Он наклонился над барной стойкой, чтобы оказаться поближе ко мне, и улыбнулся, как он думал, соблазнительно.

– Если тебя выселят, ты всегда можешь поселиться у меня.

Я не стала это комментировать, мой брезгливый взгляд был лучшим ответом. Но и он не уступал, насмехаясь надо мной. Вырвав у него деньги, я сунула их в карман и пошла к рыжему. Тот просто вырубился, распластавшись на столешнице. Да… Опять его тащить.

– Давай, здоровяк, – заворчала я, закидывая его руку себе на плечи.– Вставай.

– Синевласка? – прошептал он заплетающимся языком.

– Я. Идти недалеко, ты ведь помнишь, да?

Он пробормотал что-то о том, как замечательно я пахну, и начал подниматься. Его шатало, и он едва перебирал ногами. Такие, как он, весили тонну.

Улица освещалась плохо из-за разбитых фонарей, что неудивительно для этого района города. Порой даже просто перейти улицу и попасть домой было проблемой. Сегодня у моего подъезда стояли какие-то голосистые кретины.