Стая воронов

Тогда Гримнир в последний раз провел камнем по лезвию и поднялся; он вытер клинок о ткань килта, убрал его в ножны и смерил спящего Ньяла взглядом, от которого и молоко бы скисло.

Он подошел ближе и пнул дана по ноге.

– Эй, жалкий ты лентяй. Поднимайся! У меня есть к тебе дело. – Ньял невнятно выругался. Гримнир пнул его снова. – Вставай, чтоб тебя.

– Чтоб тебе пусто было, скрелинг! – пробормотал Ньял. – Еще раз меня тронешь – я откручу твою рябую башку!

– Ну попробуй, толстозадый христовер.

Вставай, ничтожество!

Ньял с усилием сел, он потер глаза, огляделся. И вдруг замер.

– Где Эйдан?

Гримнир рассмеялся – словно кто-то скинул в могилу несколько камней.

– Я отослал твою шлюшку подальше. А ты хитрый ублюдок. Очень умно – отрезал ей волосы, и заставляешь ее таскаться в одежке бедного сына Христа. Ты почти меня провел. Куда вы на самом деле идете? Везешь ее на Восточный рынок рабов или к себе домой? Она хоть знает, что ты для нее припас?

– Ты умом повредился, – ответил Ньял.

Он встал, прошел, толкнув Гримнира плечом, к озерцу и присел, чтобы умыть ледяной водой лицо. – Эйдан – добрый христианин, который скоро вступит в орден Святого Бенедикта, и идем мы в Роскилле, как он и сказал.

– Лжец! У нее идет кровь. Сейчас ее время месяца. Я чую ее запах, – Гримнир почти урчал. – Подойди, у меня много доброго серебра. Я выкуплю ее у тебя.

Ньял выпрямился. Его намокшая борода торчала сосульками. В его глазах разгорелся праведный гнев, он подошел к Гримниру и навис над ним.

Но тот не струсил.

– Нечестивый негодяй! Богопротивный кусок грязи! Она дитя Господне, а не рабыня на рынке! Она…

– Она? – прошипел Гримнир.

Ньял отбросил попытки скрыть правду.

– Эйдан была женщиной. Женщиной, да! Мы с ней идем в Роскилле. И как только она туда попадет, то станет всеми силами служить Церкви – и на этом конец! Такова воля Господа!

– И что с ней сделают, когда раскроют ее маленький секрет, а?

– Не твоего ума дело!

– А что сделаешь ты, дан Христа? Вот в чем вопрос… Возьмешься ли ты за топор, когда они придут по ее душу? А они придут, ты сам это знаешь.

Я чую твой страх за нее. Он подтачивает твою веру, мерзкий клятвопреступник. Покайся своему Распятому Богу и отдай девчонку мне. Я о ней позабочусь.

– Захлопни пасть, мерзкий ядовитый змей! – заорал Ньял. Лишь древние узы гостеприимства удерживали его от того, чтобы сжать руки на глотке Гримнира.