Сумерки богов

Если ты и умрёшь, то лишь потому, что не показала, что достойна их дара.

– Дара? Зови это своим именем, сестра: рабство! Боги приковали меня цепями к ногам Человека в плаще! Я не лучше тех, кто живёт и умирает во мраке! – Диса сжала кулаки; ей хотелось разгромить что-то, выплеснуть гнев, пока он не заполонил горло и не выдавил из неё жизнь. Ей хотелось закричать. – Где же здесь достоинство? Где слава?

– В тени Человека в плаще нет места мраку, сестра. В годы её жизни имя Колгримы сеяло страх от Уппсалы до Ютландии.

Твоё же имя разлетится дальше. Даю тебе слово, – сказала Ауда.

– Как?

Женщина схватила прядь тёмных волос Дисы и игриво дёрнула.

– Начни с того, чтобы не ныть впустую, как испорченный ребёнок.

Диса глубоко вздохнула и расправила плечи. Она кивнула Ауде, хотя в котле её черепа кипела ещё сотня вопросов. Например: почему люди боялись Колгриму? Диса знала ту только как дряхлую старую каргу с позорной смертью. Как её имя разлетелось так далеко? Как ей самой добиться славы той, кто стала не просто служанкой непостижимого Человека в плаще? Но у Дисы хватало врожденной мудрости, чтобы понять, что здесь она не найдёт ответы.

Ауда – не тот человек. Диса оглянулась через плечо на столб со светильником, на поверхности которого был грубо вырезан глаз – символ её будущего хозяина. А за ним увидела начало вымощенной камнем дорожки под снежным покровом. Та вела в глубь острова… Но куда? К чему? К славе? Смерти? Бессмертию? Или простому рабству, пока тяжесть прожитых лет не заставит её споткнуться на проторенной тропе и провалиться во мрак и неглубокую могилу?

– Может, ты и права, сестра, – сказала Диса, снова поворачиваясь лицом к Ауде.

 – Может, я и правда избалованный ребёнок. Но, может, я злюсь только потому, что хотела бы хоть как-то контролировать свою судьбу сама.

– Как и все мы.

Ауда наклонилась у края лодки и вытащила накрытую тканью корзину, в которой были подношения Храфнхауга Человеку в плаще: ломтики копченого мяса и рыбы, ячменный хлеб, твёрдый сыр, сушёные яблоки, горшки с прошлогодним мёдом, кусочки серебра и золота и исписанные пергаменты с перечнем проблем, с которыми нужно разобраться, – от споров о границах до кровной мести.

Диса взяла корзину и аккуратно поставила на берег.

– Иди, сестра, и возвращайся в милости Человека в плаще.

Женщины пересеклись взглядами; между ними промелькнуло понимание, какое-то общее знание, а затем Диса упёрлась плечом и оттолкнула киль лодки от гальки.