Красавица

Но Тэлли чувствовала, что Зейну нужна правда.

– Чрезвычайники разрушили Дым, – продолжала она. – Но несколько человек, и я в их числе, удрали и потом некоторое время прятались в Ржавых руинах.

– Новый Дым. Так вас называли уродцы.

– Верно. Но ты откуда об этом знаешь? Разве ты тогда уже не стал красавцем?

Зейн усмехнулся.

– Неужели ты думаешь, что ты первая свежеиспеченная красотка, рассказывающая мне свою историю, Тэлли-ва?

– Ох…

Тэлли вспомнила о недавнем поцелуе.

«Интересно, – подумала она, – сколько раз Зейн использовал поцелуи, чтобы пробудить у девушек воспоминания об уродских деньках?».

– Но почему ты вернулась в город? – спросил Зейн. – Только не говори, что тебя и вправду спасла Шэй.

Тэлли покачала головой.

– Я так не думаю.

– Тебя поймали чрезвычайники? И Дэвида они тоже поймали?

– Нет, – уверенно сказала она.

Какими бы спутанными ни были ее воспоминания, она точно знала, что Дэвид по-прежнему жив. Она ярко представляла себе его, прячущегося среди развалин.

– Объясни мне, Тэлли, почему ты вернулась сюда и сдалась?

Зейн крепко сжал ее руку, ожидая ответа. Он снова подвинулся ближе, его золотые глаза сверкали в усыпанной пятнышками солнечного света тени под деревом, он ловил каждое слово Тэлли. Но воспоминания почему-то не приходили. Пытаясь вытащить из памяти хоть что-нибудь о тех днях, она словно упиралась в глухую стену.

Покусывая губы, она проговорила:

– Почему же я не могу вспомнить? Что со мной не так, Зейн?

– Неплохой вопрос.

– С кем? С «кримами»?

Он покачал головой и перевел взгляд на бальные башни, возвышавшиеся чуть в стороне.

– Не только. Со всеми. По крайней мере со всеми теми, кто живет здесь, в Нью-Красотауне. В большинстве случаев они вообще не желают вспоминать о том времени, когда были уродцами. Говорят – и слышать не хотим обо всей этой ребячьей чепухе.

Тэлли кивнула. Это она в Нью-Красотауне сразу заметила – за пределами группировки «кримов» беседы об уродских годах считались дурным тоном.

– Но если все же удается кого-то разговорить, оказывается, что они чаще всего просто-напросто не могут ничего вспомнить.

Тэлли нахмурилась.

– Но мы-то, «кримы», то и дело болтаем о старых добрых временах.

– Мы только тем и занимались, что вытворяли что-нибудь запретное, – сказал Зейн. – Поэтому у нас в головах сохранились яркие картинки.