Красавица

Городской интерфейс доставлял сообщения, отвечал на вопросы, напоминал о назначенных встречах, даже включал и выключал свет в комнатах. Если бы Комиссия по чрезвычайным обстоятельствам захотела учинить за тобой слежку, им было бы известно все, что ты делаешь, и половина того, о чем ты думаешь. Она вспомнила, как разговаривала с Кроем на лестнице в бальной башне. Интерфейсное кольцо было у нее на пальце, и стены ловили каждое слово…

– Они за всеми следят?

– Нет, за всеми им не уследить, да большинство красавцев и не дает повода.

Но к некоторым из нас отношение особое. Я бы сказал, чрезвычайное отношение.

Тэлли негромко выругалась. Вчера ночью чрезвычайники появились так быстро! Ей удалось поговорить с Кроем всего несколько минут, а эти гады как будто ждали где-то рядом. Может, они уже знали о том, что на бал проникли посторонние? А может, и вообще не выпускали Тэлли Янгблад из виду… Она взглянула на деревья. Они покачивались на ветру, и Тэлли представилось, как среди колышущихся теней снуют серые силуэты.

– Не думаю, что ночью все так вышло из-за тебя, Зейн. Это я виновата.

– В каком смысле?

– Я всегда во всем виновата.

– Глупости, Тэлли, – тихо проговорил Зейн. – Нет ничего плохого в том, чтобы быть особенной.

Он замолчал, и они прошли под аркой главного входа особняка Валентино. Внутри каменных стен стояла гробовая тишина.

– Когда мы уходили, бал еще продолжался, – прошептал Зейн. – Так что, наверное, все только-только улеглись спать.

Тэлли кивнула.

Роботы-уборщики еще не взялись за работу, и коридоры были усеяны обрывками маскарадных костюмов. Приторно пахло пролитыми напитками, подошвы липли к полу. Блеск бала остался в прошлом. Так хмель наутро превращается в похмелье.

Без интерфейсного колечка Тэлли чувствовала себя беззащитной. К ней возвращались воспоминания о том, как она, девочка-уродка, перебиралась через реку, как ей было страшно, что ее поймают. Но страх помогал оставаться на взводе, обострял чувства: Тэлли слышала шелест мусора в далеких коридорах и отличала изюмный запах пролитого шампанского от кислой вони пива.

В особняке стояла тишина, слышны были только шаги Тэлли и Зейна.

– В триста семнадцатой комнате сейчас наверняка все спят, – прошептала Тэлли.

– А мы их разбудим, – тихо проговорил Зейн, сверкая глазами в полумраке.

На первом этаже располагались комнаты с трехзначными номерами, начинающимися с единицы, поэтому Тэлли и Зейн стали искать лестницу или лифт.