Режиссёр. Серия «Бестселлер МГО СПР»

Пася ещё больше стал гневаться во время строевой подготовки на плацу, требуя поднятия ноги чуть ли не на высоту головы, как в карате. А с теми, кто бросал на него гневный взгляд, он проводил индивидуальные строевые занятия. Это были утончённые педагогические методы подавления недовольных. По уставу всё правильно, а по сути – нет. Но упрекнуть Пасю было формально не за что, так как он не нарушал устав, а «заботился» о нашей строевой выучке, выполняя распоряжение руководства училища. Во время этих строевых занятий мне приходили на память чьи-то поэтические строки:

Какой-то ревностный служака,

Солдат гоняя среди мрака,

Учил их фрунту до утра,

Решив, что сущность патриота

В преподавании «Ура».

Коллектив не прекратил применять «паровозик» и непроизвольно придумал, не сговариваясь, вторую форму выражения протеста, которая заключалась в искажении слов строевых песен во время коллективного исполнения при перемещении на завтрак, обед, ужин и особенно во время вечерней прогулки.

Это внесение изменений в тексты песен не обошлось без творческого вмешательства самих курсантов.

Мы дружно, как никогда, пели песню на слова М. Ю. Лермонтова «Бородино». Хорошая патриотическая песня о славе и величии русской армии. И слова в ней просто замечательные:

– Скажи-ка, дядя, ведь недаром

Москва, спалённая пожаром,

Французам отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, ещё какие!

Недаром помнит вся Россия

Про день Бородина!

Но вот, когда мы доходили до слов песни «французы тут как тут» все дружно пели «а Пася тут как тут».

А когда наше исполнение доходило до четвёртого куплета песни, то начиналось нецензурное искажение некоторых слов автора:

И вот нашли большое поле:

Есть разгуляться где на воле!

Построили редут.

Мы же пели во все горло вместо слова «редут» неприличное слово: «еб…».

Пася «рвал на себе редкие волосы и метал молнии», но изменить что-либо силой было невозможно, пока не вмешался политотдел.

Провели партийные и комсомольские собрания, дали народу выпустить пар, отменили строевую подготовку, прекратили метод коллективного наказания, разрешили увольнения в город, провели разъяснительную работу.

На этом история не заканчивается.

Наш командир курса всё ещё надеялся найти того, кто спровоцировал волну неподчинения и прикрепил таблички с клеветническими надписями на пса. Он маниакально верил, что дворняга всё ещё бегает с позорными табличками.