Без права выбора

Я снова взяла всю свою волю в кулак и направилась к столу, за которым он восседал.

4

Катя

Я подошла, мельком окинув мужчину беспомощным взглядом, и снова устремила взгляд в окно. Может быть, от боли в груди мне уже мерещились галлюцинации? Под окнами кабинета располагался склеп? Мне ведь это не могло показаться? Ужас от этого осознания парализовал с новой силой. Неужели происходящее не розыгрыш и не сон?

– Рассмотрела что-то интересное? – спросил он с усмешкой на губах.

Мужчина принялся методично барабанить пальцами по столу, когда молчание между нами сильно затянулось.

Но я интуитивно ощутила исходящую от него угрозу и приняла решение: не открывать рот без надобности.

– Кто-то коллекционирует кубки и грамоты, ставит их на видное место, чтобы упиваться своими победами и достижениями, а я привык собирать в одном месте всех людей, которые пытались посягнуть на мою жизнь и то, что мне дорого.

К чему он это все мне говорил? Запугивал? Но я и так безумно боялась мужчину. У меня от страха каждый волосок на теле вставал дыбом, особенно когда он вот так на меня смотрел: взгляд черных глаз засасывал в себя, словно бездонная воронка.

– Садись, Катя, – приказал. – Правильно делаешь, что боишься меня, хотя изо всех сил стараешься этого не показывать. Не люблю слабых и безвольных людей.

Я презирала саму себя за это чувство и понимала, что Родионов попытается меня прогнуть. Эта неизвестность убивала, я не знала, чего ждать от мужчины. Лишь понимала, что ничего хорошего. С момента как папу посадили в тюрьму, все пошло кувырком в моей жизни, я уже не надеялась на белую полосу.

И, в принципе, правильно делала. Новая работа и отблески света были лишь временным затишьем перед настоящей бурей.

Присев в кресло напротив Родионова, я подняла на него глаза.

– Я все выяснил про тебя. К сожалению, ничего хорошего в твоей биографии для меня не обнаружилось. Твой отец сидит в тюрьме за тяжкие преступления, полгода назад ты родила мертвого ребенка и к тому же оказалась на учете у психотерапевта.

 Так?

– Нет, я не состою ни на каком учете. Но мне было тяжело смириться со смертью ребенка, и я… – на мои глаза снова навернулись слезы.

Я запнулась, понимая, что не хочу продолжать. После гибели Гриши я очень переживала. Все как-то разом навалилось, и первые дни после родов меня не покидала мысль, уйти из этого мира вслед за своим ребенком. Я чувствовала сильную безысходность, а медсестры из роддома посодействовали мне такой «помощью».