Цена согласия

– По делам или по личному вопросу? – продолжает настаивать Куваев.

Внутри закипают злоба и протест, но я спокойно улыбаюсь.

Добавила, Машунь, красок? Пуговицу на рубашке не расстегнуть, Вадим Михайлович, чтобы обзор был получше?

– По личному. Мы наконец-то с женихом едем в загс, чтобы подать документы на регистрацию.

Пока Куваев переваривает мои слова с явным разочарованием на лице, я закрываю окно и выезжаю с парковки, мысленно показав фак своему боссу. Боже, неужели придется уезжать в Москву? А с Зойкой как быть? Она не привыкла жить одна.

А с квартирой? Хотя с той характеристикой, которую напишет мне эта похотливая сволочь, рассчитывать на что-то путное не придется, поэтому можно выбросить из головы мысли о переезде.

В кафе я чуть ли не вбегаю – времени в обрез. Еще и едва припарковалась. Какой-то внедорожник раскорячился на полдороги. Напокупают дорогих машин, а ты потом изворачивайся, чтобы не влететь на круглую сумму.

– Маш! – Зойка машет мне рукой, подзывая к своему столику.

– Привет. – Я плюхаюсь на стул и делаю глоток воды из стакана. – Надеюсь, у тебя действительно что-то стоящее. Времени у меня мало, вернусь поздно. Выкладывай, что натворила, и я поехала обратно.

Зойка краснеет и смущается, теребит в руках салфетку, а потом, тоже сделав глоток воды, быстро говорит:

– Спешишь? Ну ладно. Я беременна.

– Что? – Округляю глаза.

Хочется прочистить уши. Мне не послышалось?

– Когда ты успела? А кто отец?

Вопросы возникают в голове один за другим.

– Отец…

Повисает многозначительная пауза.

– Отец моего ребенка – Денис…

Сердце болезненно сжимается в груди, когда до меня доходит смысл. В нашей семье никогда не было теплых отношений. После смерти бабушки и вовсе все пошло под откос. Генка забрал себе дом, выселил нас с сестрой на улицу. Но ладно он, ничего доброго я от него и не ждала, а вот от Зойки получить нож в спину…

– Мой Денис? – сипло переспрашиваю я.

– Да, – понуро кивает Зойка.

– То есть, пока я день и ночь проводила на работе, вкалывая за двоих, ты и мой жених… – Осекаюсь, переваривая услышанное. – Какой срок? – киваю на живот сестры.

– Да неважно, Маш. Но теперь я совершенно не представляю, как мы будем жить все вместе в одной квартире. Бабушка ведь нам двоим деньги на нее оставляла, так? Я верну со временем твою часть на карту…

С каждой секундой гул в ушах нарастает лишь сильнее.