Метка Зверя

Обычно Алиса не отслеживала, но четко дала понять, что наши зоны не должны оставаться без официанта. Взял отгул на пару часов – имей совесть заменить себя кем-то, а потом отработать эти часы. Заведенные порядки полностью устраивали. Да и отгулы я брала нечасто.

Олег нашелся в подсобке.

– Ну вот, стоит только уединиться и подумать о пяти минутах одиночества… – протянул он, заметив меня в дверях, и окинул оценивающим взглядом: – Что, подменить, да?

– Олежка, мне очень нужно отлучиться на пару часов, – чуть ли не взмолилась.

Он пожал плечами, мол, нужно – иди. И я, просияв в ответ и благодарно ему улыбнувшись, ретировалась из подсобки и побежала переодеваться.

Синоптики давно обещали тепло. Уже бушевала настоящая осень, но бабьего лета мы, судя по всему, в этом году так и не дождемся. На улице свирепствовал ветер, лил дождь, и я, закутавшись в свой бирюзовый плащ, поторопилась к автобусной остановке, чтобы не вымокнуть до нитки.

Обожала такую погоду, она вызывала умиротворение и покой, тихую приятную грусть.

Но только когда ты сидел в тепле и наблюдал за всем этим из окна, согревая озябшие руки о стакан горячего чая и мечтая о чем-нибудь светлом.

Добравшись до химчистки, я перевела дух, так как половина подвига была совершена. Оставались еще несколько остановок и передача ценного экспоната в руки секретарши Зверя, ой, Зверева. И баста! После этого я собиралась навсегда забыть об этом человеке и неприятном инциденте.

Но планам и мечтам, видимо, изначально не суждено было сбыться.

Потому как сумма счета лишила дара речи и дезориентировала. Я ухватилась за стену, чтобы отдышаться и произвести в голове элементарные подсчеты. У меня не было с собой столько денег, а следовательно, оплатить химчистку я не могла. И значит… Споткнувшись снова на мысли, что счет за химчистку лишь слегка перевалил за десять тысяч рублей, я почувствовала, что мне стало нехорошо. Пришлось бы работать несколько смен подряд, чтобы набрать такую сумму чаевых…

Да что Зверев о себе возомнил, в конце концов? Почему я должна была отдавать последние деньги и переходить на воду с хлебом, когда Алекс явно не нуждался в этих деньгах, если мог позволить себе такие баснословно дорогие вина и вещи? На Робина Гуда он тоже не сильно-то был похож, а я – на зажравшегося миллионера.

Ноздри раздувались от гнева и презрения к человеку, который не считался с чужим мнением и даже не пытался понять или войти в положение другого.