Мама поневоле

Это розыгрыш такой? О чем он говорит?

– Гончаровы Иван и Лариса – эти имена вам о чем-то говорят? Может, я все-таки войду? – он кивнул в сторону двери, смотря своими янтарными глазами в самую душу.

Улыбка сползла с моего лица и я, наверное, сильно побледнела, потому что во взгляде Булатова промелькнуло беспокойство. Едкий и циничный тон, каким прозвучал его вопрос, не оставлял сомнений: Глеб не ошибся дверью и пришел действительно ко мне.

– Нет, – спустя паузу я взяла себя в руки и произнесла твердым голосом.

 – Вы обратились не по адресу, так как здесь нет ваших детей, – и в этом я была абсолютно уверена. Биологические родители Нади погибли. Точка.

Только теперь я, кажется, начинала понимать… Передо мной стоял тот самый брат Ивана Сергеевича, с которым он плохо общался? Но что ему понадобилось от меня спустя столько времени? Он пришел за моей Наденькой? Взыграли родственные чувства? Но где были все эти чувства, пока я в одиночку пыталась поднять на ноги больного и слабого ребенка? И почему, собственно, это была его дочь, когда родителями были Лариса и Иван?

И… о, Господи, какой кошмар! Я снова вспомнила о той ночи, правильнее будет сказать, не забывала.

Представляю, какое же теперь мнение у него сложилось обо мне. На тот момент он уже знал, что я была мамой Нади или нет? Я собралась закрыть дверь, поддавшись сиюминутному порыву. Что, если он и в самом деле бы мог отобрать у меня девочку, сыграть на том, что я конченная проститутка, трахающаяся по каким-то притонам с кем попало?

Булатов вовремя разгадал мои намерения и просунул свой черный, начищенный до блеска ботинок в дверь, не давая мне ее закрыть.

Его прищуренные глаза были непроницаемы и холодны.

– Ксения Андреевна, – с невозмутимой маской на лице произнес спокойным голосом. – Давайте поговорим по-хорошему, не заставляйте меня применять силу. Ребенка я намерен в будущем забрать. У меня есть доказательства, что Надя моя дочь.

Мне показалось, что я выцарапаю Булатову глаза за брошенные слова о том, что он заберет моего ребенка, мою девочку, которую я любила всем сердцем и выхаживала все это время, пока он сам был невесть где.

Все мое желание увидеть его вдруг померкло и сменилось другим – не видеть больше никогда! Как ему только наглости хватило заявиться на порог моей квартиры с такими заявлениями?

– В дом я вас не пущу и ребенка не отдам, – сглотнула огромный ком в горле. – Закон будет на моей стороне.