Сделка с дьяволом

Мои мечты изменились. Багров заслужил все резкие слова, что я собиралась ему сказать. В момент нашей встречи он не дал мне рта открыть. А если и получалось открыть, то я говорила и спрашивала неправильные вещи.

– Ты сказал, что ненавидишь меня, но ты не представляешь, как я ненавижу тебя! – с ходу начала я и горько всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Да, я утаила от тебя факт рождения Егора, такое простить очень тяжело, но как поступаешь ты?

Не помню, когда последний раз употребляла спиртное, но сейчас эти крохи в моей крови придавали решимости.

Слишком много всего изменилось и навалилось разом, поэтому я позволила себе эту слабость. Мне было больно. Стыдно, что принимала чужие правила игры и уже мысленно уговорила себя поставить проклятую подпись на дьявольских бумажках.

– Ты специально выставляешь такие чудовищные условия? Разве не понимаешь, что причиняешь мне боль? Или понимаешь и потому бьешь по самому уязвимому месту? Егор – единственное важное, что у меня есть. И у него, кроме меня, никого нет.

Он возненавидит тебя, когда ты лишишь его матери, слышишь? Возненавидит! Потому что я была рядом с ним все эти годы и без тугого кошелька смогла воспитать прекрасного мальчика. Смогла дать Егору то, что ты со своим отцом не смог бы привить никогда. Ты такой же, как и он…

– Это хорошо, что ты ознакомилась с документами, – холодно изрек Артур, снова демонстрируя исключительную выдержку. – Их составляли грамотные юристы. Ты злишься, потому что понимаешь, что не в силах мне противостоять.

Этот договор – гарантия того, что ты в последний момент не соскочишь с крючка. Я тебе больше не верю, Вика.

– Артур! Речь идет о жизни моего ребенка. Нашего… Куда я могу соскочить? О чем ты говоришь? Я понимаю твои чувства, но, кажется, ты, в свою очередь, прекрасно понимаешь мои и умело давишь на слабые места.

– Ты пьяна? – в его голосе послышались удивленные нотки. – На завтра назначен перечень обследований и встреча с врачом в центре планирования семьи.

Не совсем удачное время, чтобы отмечать наше воссоединение.

Багров снова высмеивал мою боль и переживания.

– Что, если я не готова принять условия этой сделки? Ты откажешь в помощи нашему ребенку? Позволишь ему умереть? Ради каких-то принципов и надуманных обид?

– Этот вопрос тебе лучше задать самой себе, – сдержанно ответил Артур, и я прикрыла рот рукой. – Это ты молчала и скрывала ребенка. А я очень ответственен в вопросах благополучия своих детей.