По доброй воле

Шахов не создает впечатление человека, который готов делиться чем-то личным и сокровенным с другими, а дом, в моем понимании, и есть такое место. Я бы ни за что не привела к своей бабуле этого мужчину.

– Шахов живет один? – решаюсь задать еще один вопрос.

Дмитрий как-то странно на меня смотрит, затем утвердительно кивает.

Останавливается у двери и достает телефон. Слышно, как он говорит с Шаховым, а через мгновение и сам Григорий Игоревич появляется перед нами.

Сегодня на нем нет костюма, лишь рубашка с закатанными рукавами и темные брюки.

– Добрый вечер, Агния, – говорит Шахов и сосредотачивает внимание на Дмитрии. Отдает водителю распоряжение быть на телефоне и отпускает.

Я мешкаю ровно секунду, а потом переступаю порог квартиры. Интерьер в мрачных тонах, кругом кристальная чистота. Скорее всего, владелец здесь редко бывает, потому что невозможно содержать все в таком безукоризненном порядке.

– Идем на кухню, – доносится мягкий баритон.

Шахов закрывает дверь и проходит мимо вглубь дома. На меня веет запахом его парфюма. В памяти всплывает момент нашей встречи в ресторане. Теперь понятно, это было что-то вроде смотрин. Я понравилась Григорию Игоревичу. Плохи мои дела.

Поставив сумку на комод и скинув туфли, иду на громкий звук. Застыв в дверях, наблюдаю, как Шахов отбивает ребром ножа мясо. Умеет готовить? Интересно…

– Овощи в холодильнике, – кивает он куда-то в сторону.

Я прохожу внутрь и осматриваюсь.

Ступая босыми ногами по плитке, подхожу к холодильнику, открываю его и на несколько мгновений зависаю, потому что там много мясных стейков. Только внизу чуть-чуть овощей и… больше ничего. Не особо разнообразно, но решаю не произносить эту реплику вслух.

Мою овощи и, взяв нож и доску, которые Шахов достал сам, нарезаю салат.

– Пустить в свой дом малознакомого человека и дать ему в руки холодное оружие – не слишком разумное решение.

Мы с Шаховым встречаемся глазами. От его взгляда по коже ползут мурашки. В нем сейчас лишь тень спокойствия.

– И какими будут твои действия?

Выложив стейки на прогретую сковороду, Григорий Игоревич упирается бедром в столешницу.

– Никаких. Пока меня никто не трогает против воли. Полагаю, это все вы делаете, чтобы я начала вам доверять? Наверное, в курсе моей ситуации.