О.Т.Б.О.Р.

Его энергетика, как и аромат, были настолько сильными, что хотелось преклонить голову в знак покорности. Мало кто выдерживал его взгляд. Мало кто мог вот так стоять рядом с ним и не дрожать от страха или еще чего-то. Начнем с того, что мало кому вообще удавалось приблизиться к нему ближе чем на шаг. И этот факт заставил ощутить себя особенной. Как лихо повернулась моя жизнь. Еще четыре месяца назад я была просто бедной сироткой, а сейчас язвила настоящему принцу, и он даже ничуть меня за это не ругал. Он доверял мне.

Он дал мне код. Только мне. Это хорошо.

Какие только доводы не пришлось сочинять, лишь бы не думать о том, что на нем по-прежнему ничего нет.

? Иногда мне хочется тебя придушить, ? хмыкнул он. Я сжала губы, чтобы не расхохотаться. А мне?!

Вдруг дышать стало легче, а на лицо снова упал свет. Адэйр ушел, судя по звуку шагов, в сторону выхода.

? Ты собираешься торчать там весь день?

Ну не мог же он пойти в чем мать родила?

Я обернулась и увидела его высочество придерживающим для меня двери.

На нем были лишь шорты, а майка лежала на плече, будто он собирался надеть ее позже.

Вид его полуобнаженного тела меня по-прежнему не волновал. Так уж вышло, что подобного зрелища я навидалась за свою жизнь прилично. Меня терзало другое. Как он успел так быстро одеться?

? Я подумал над своим поведением, ? ответил принц на мой немой вопрос, когда я проходила мимо. – И решил без тебя спать в одежде.

На шуточки в стиле Адэйра у меня есть ответы в стиле Кендис.

? Особенно мне понравилась вот эта часть: «без тебя».

Одевшись, он издал странный звук с примесью смеха и урчания. И что-то мне подсказывало, что меня по-прежнему не воспринимают всерьез.

На своем пути мы никого не встретили, а как только вышли на улицу, молча побежали. Бегать я любила благодаря маме. С шести лет она начала брать меня на вечерние пробежки перед сном. Она была красавицей, всегда следила за собой, пыталась выглядеть лучше для папы. А он любил ее без ума, души в ней не чаял.

Я была самым счастливым и обласканным ребенком. Мы, конечно, не жили в огромном особняке, но родительский дом до сих пор самое уютное место, которое мне доводилось видеть. Там даже в воздухе витала любовь и счастье. А потом все исчезло. Жизнь оборвалась. И их, и моя. В один день ты просто милая Кендис, у которой все отлично, а в другой уже сирота без права что-либо решать. Без права оставить себе на память хоть одну мамину вещь.