Мама напрокат

Я выключила сковороду и подумала, что яичница – это хорошо, но к вечеру нужно сообразить что-нибудь посерьезнее. Это я могу обходиться бутербродом и сухомяткой, а ребенок вряд ли… Достала из морозилки кусок курицы. Кажется, у меня был еще кочан капусты. Как раз потушу это все к вечеру и покормлю мальчика, и сама поем, а потом позвоню Павлу, чтобы приезжал за сорванцом.

– А ты живешь одна? – спросил Ник.

– Одна.

– А твой жених, о котором говорил папа?

– Мы с ним иногда видимся, – я отложила в сторону столовые приборы.

 – А у тебя есть девочка, которая тебе нравится? Наверняка есть. – Я едва сдерживала улыбку, потому что единственный способ поставить этого своенравного и досужего мальчишку на место – задавать такие же вопросы.

– Нет, – хмыкнул он. – Вот еще! Все девчонки глупые и инфантильные существа!

– Какие? – Я сильно сомневалась, что мальчик в возрасте шести лет знал истинное значение этого слова.

– Что непонятного? Наивные дурочки они! Шушукаются всегда в сторонке, задаются.

Все бы косы им повыдергивал…

Я не сдержалась и рассмеялась. Даже и не предполагала, что с детьми может быть так весело. Или все дело в самостоятельности и сообразительности Ника?

Ох, сколько же проблем ждало Вихрова с таким характером, какой был у его мальчика. Ему и сейчас было сложно влиять на сына. А с учетом того, что Никита был себе на уме, и в папиных увлечениях и подругах видел соперников за внимание отца, то обоих ждали непростые времена на пути к взаимопониманию. По сути, Вихров был хорошим отцом, только отдалился от своего ребенка и проводил с ним мало времени.

У мальчика отсутствовало доверие к отцу, Никита боялся, что папа его бросит, и потому так себя вел: делал все, чтобы привлечь к себе внимание отца, а когда не получал должного отклика или не в том объеме, продолжал с новыми силами добиваться своего… Жаль, что в качестве орудия против отца он выбрал меня.

9

Андрей

– Катя, что значит не было билетов обратно, а ты не успела купить на следующий рейс? – я зажал переносицу двумя пальцами.

В минуты особого напряжения этот жест помогал мне сосредоточиться.

Два увольнения за день – это слишком. Если я не закрывал глаза на собственные ошибки то, что уж было говорить о людях, которых нанимал на работу?

– Андрей Владимирович, – в голосе девушки послышалось отчаяние. – Я сейчас все исправлю. Дайте десять минут, а Вы пока выпейте кофе перед встречей с Гавриловым.

– Будь любезна, Катя.