Соломон. Забытая нежность

Ее руки, по-видимому, сильно пострадали, одежда и лицо чёрное в саже. Я открыл ей рот и сделал искусственное дыхание. Массаж сердца и снова вдох. Жилка на шее слабо пульсировала… Видел перед собой Машино бледное лицо и готов был в прямом и переносном смысле вдохнуть в ее сестру жизнь, словно от этого зависела и жизнь Маши. И в целом, так оно и было. Кому ещё будет нужен этот несчастный ребёнок? Аня задышала, но в себя не пришла, я стянул с Маши одеяло и укрыл девушку. Теперь оставалось ждать скорую. Машу взял на руки и прижал к себе, чтобы девочка не мерзла.

От моего тела исходил жар, по венам сумасшедше гнал адреналин. Не знаю, кто из нас двоих сильнее дрожал, девочка или я. Но меня так точно трясло совсем не от холода. Я крепко прижимал маленькое тельце к себе, глядя на девушку, что лежала на траве.

– С ней все будет хорошо? – Маша смотрела на сестру стеклянными глазами, а я будто вместе с ней переживал все те круги ада, через которые однажды уже проходил. По крайней мере, я сделал все, что от меня зависело, но я не Господь Бог…

– С ней все будет хорошо.

Маша, слышишь меня? Сейчас приедет скорая, и все будет хорошо. Ты сама как, не поранилась? – я заглянул ребёнку в лицо.

Откуда-то взялся огромный кот. Он терся об мои ноги и нервно дёргал хвостом. Наверное, весь посёлок сейчас собрался в одном месте, и все с замиранием в сердце ждали, жива Аня или нет, потушат дом до того, как огонь переберется на соседний дом. Девочка жива, но ей необходима реанимация. Потому как она сильно надышалась угарным газом.

А насчёт огня… пока языки пламени дожирали дом Морозовых, у пожарных расчётов ещё было какое-то время.

– Аня… – плакала Маша на моих руках, и моё сердце содрогнулось от каких-то непонятных чувств, хотелось утешить девочку, чтобы она не плакала. Не иначе сейчас сам разрыдаюсь, сердце болело нестерпимо.

Смотрел на Аню, что лежала на траве, и прижимал Машу к себе, понимая, что тяжело придётся девочкам одним. Очень тяжело. Даже если с Аней все обойдётся.

От дома через считанные минуты останутся угли, а родители… Я понял, их не удалось спасти, и они сгорели. Девочки теперь фактически остались одни. Сиротки без крыши над головой.

Глава 6

Аня

Приоткрыв глаза, я увидела белый потолок. Тело пронзала боль, его ломило, будто меня били несколько часов кряду. Я отчётливо помнила только последние минуты, а дальше – полная темнота. Запах гари до сих пор, казалось, стоял в носу и во рту. И даже в лёгких.