Я тебя не помню

По утрам я предпочитала стакан чистой питьевой воды. И в течение дня кофе или чай пила редко.

Присев на край стула, я посмотрела на Шведова, отмечая про себя, что выглядел он бодрым и отдохнувшим, хотя и лег позже меня. Я слышала, как он ходил по своей комнате, пока меня не сморило сном.

– Вот визитка. Это Беляев Артур Давидович. Надежный и грамотный юрист. Проверенный человек. Ты можешь рассказать ему о сложившейся ситуации с твоим мужем.

– Кем проверенный?

– Мной лично.

– У меня нет ни документов, ни денег, ни телефона…

– С телефоном проблем нет, – он достал из кармана аппарат и положил передо мной.

– Знаю.

– На весь сегодняшний день Иван к твоим услугам. И если хочешь знать мое мнение, то на твоем месте я бы собрал волю в кулак и не пошел бы пока домой.

– Это мнение обосновано тем, что у тебя нет детей. У меня дома осталась дочь, и я очень переживаю за нее…

– Поверь, я знаю, о чем говорю.

– У тебя есть дети?

– Детей у меня нет, но есть младшая сестра. Наташа несколько лет провела в детском доме, пока я сидел в тюрьме. Каждый день, который она находилась в казенном доме при живом брате, был для меня сродни испытанию.

– Ты сидел в тюрьме? – выдохнула я, а глаза округлились сами собой.

И без того вялотекущие мысли, кажется, превратились в кисель. К таким новостям я была совершенно не готова. То есть Максим не производил впечатления человека, который побывал в местах не столь отдаленных.

– Да. И будет лучше, если ты узнаешь об этом от меня. Не нужно так на меня смотреть. – Почему ты сидел в тюрьме?

– Убил человека.

– Не пугай ты ее так. Она же сейчас в обморок свалится, – хмыкнула Наташа, а в голосе послышались насмешливые нотки. – Максиму сломали все пальцы на руках и пырнули ножом. Его бы убили, если бы он не начал защищаться.

– Так это была драка?

– Можно и так сказать, – кивнул Шведов.

Наташа смотрела на меня так, словно это я была виновата в том, что Максим кого-то убил. Почему ей было так неприятно мое общество? Я ощущала это в каждом взгляде и слове. Нет, вряд ли это была ревность. Но что тогда?

– Надя, у меня нет намерений тебе вредить. В отличие от твоего мужа, который приходил ко мне утром…

– Глеб? – потрясенно прошептала я, чувствуя, как от ужаса встал дыбом каждый волосок на теле.