Грибы-инопланетяне

Потом со всех сторон раздались крики: «Это самая обычная рыба, ты нас разыгрываешь, она ничем не отличается от судака, верни, папа, деньги, мы это больше не будем есть. Не осётр, а бе-бе-бе».

Я доедал осётра в одиночестве в течение месяца. Под конец я уже не мог, но боролся с самим собой. Я ел его и думал: «Лучше бы я купил десять килограммов форели или палтуса». Дети, жена и коты прыгали вокруг меня и говорили: «Лучше бы ты, папа, принес нам денежки».

Сколько прожил Надсон

Когда я узнал, сколько прожил Надсон, мне стало стыдно.

Я всегда говорил, какой он слащавый, какой он слезливый, какой он женский поэт. Сейчас же, когда я прочитал в примечаниях к мемуарам Лили Брик, что Семен Надсон умер в двадцать пять лет, мне стало горько. Ведь в таком возрасте вообще тяжело писать стихи, а уж хорошие сложно вдвойне.

Прости меня, Семен, за то, что я судил тебя так безжалостно и громогласно, нисколько не заботясь о человеческом факторе. Я даже признаюсь тебе Семен Яковлевич, что ни одного стиха твоего не прочел, а понадеялся на мнение мэтров и маститых критиков.

Завтра, в субботу, в выходной день я залезу на сайт www.nadson.ru и осилю все твои стихотворения, которые есть в природе. Прости меня Семен за мою юношескую глупость, которая так падка на мнение известных людей и телевизионных авторитетов. Единственно, что меня может простить: я думал, что ты прожил длинную и яркую жизнь, полную радости, счастья, дружбы и любви. Когда человек проживает прекрасную жизнь, про него поневоле говорят и думают глупости.

Красные яблоки

В 1993 году за три месяца до защиты диплома положили в больницу на операцию моего научного руководителя В.Н.. У меня диплом не был написан, и я купил пять яблок и пошел навстречу с В. Н. Передо мной у руководителя была жена. Я ждал в уголочке в приемном холле, пока она его накормит. Там были и груши, и мандарины, и пирожки с печенью и блинчики со сгущенкой, и жирный московский творог.

Когда жена ушла, я подошел к В.Н. и должен был дать ему в подарок пять красных яблок, но не сделал этого.

Только с трудом прохрипел свои имя и фамилию. Научный руководитель вспомнил, что я его студент, хотя я был всего на двух его семинарах. Наверное, соскучившись по учебному процессу, он выхватил из верхнего кармана пижамы ручку и стал что-то интенсивно писать на бумаге, в которую были завернуты блинчики. Я ничего не понимал, но, в конце концов, он вывел адрес магазина «Академкнига», в котором продавалась брошюра В. Н.