Большая Книга. Том 1. Имперский сирота

Он, наконец, выключил свою яркую лампу, и Яс смог рассмотреть их: мужчину с седыми висками и чуть квадратным подбородком, и женщину – с круглым, добрым, немного плоским, как большой оладий, лицом. Оба были в белых халатах и колпаках, словно вышли из книжки про доктора Айболита. А почему баба Надя такая красная и заплаканная? А почему доктор спрашивает всякую ерунду? Яс автоматически отвечал на его вопросы, но с задержками: мысли в голове текли тягуче, словно тесто для тех самых оладий, выливающееся половником на горячую сковородку.

– Надежда Иосифовна, давайте ему пару дней по половине чайной ложки валерьянки три раза в день перед едой, и пусть сегодня лежит, не вставая, до вечера. Показаний к этому нет никаких, но на всякий случай понаблюдаем, исключим вероятность сотрясения мозга. И развлеките его чем-нибудь, книжку почитайте, а про то, что случилось – не упоминайте. Он, может, и не вспомнит даже. Ретроградная амнезия у него, по всей видимости, от испуга. Ну, бывай, космонавт! Как ты своим выходом в космос бабушку-то напугал сегодня! В космос без скафандра больше не выходи! – Доктор небольно ущипнул его за нос, встал с дивана и вместе с оладьевой женщиной направился в прихожую.

– Спасибо большое, доктор! Господи, и ведь надо же, что Зина как раз белье вешать на балкон вышла, благослови ее Господь и все ее белье вместе с веревками ее натянутыми. Как она успела его ухватить? Господи, всю жизнь молить Тебя за нее буду, – причитала бабушка из коридора.

Яс так и не понял, что к чему.

Почему Господь должен благословить тетю Зину, которая проживала этажом ниже за ее белье? И почему его сильная и никому не дающая спуска бабушка Надя причитает сейчас, как на похоронах, жалостно и благодарно? И откуда у него на руках и теле красные полосы, как будто его связывали теми самыми веревками? Заболел он, что ли? И почему доктор? И почему бабушка до сих пор плачет? Видимо, все-таки, он заболел, так как опять потянуло в сон. Яс закрыл глаза, повернулся лицом к спинке дивана, и уже через несколько секунд сладко сопел глубоко и безмятежно. Ему снился серый асфальт с зелеными капиллярами травы, проросшей по его краям.

Детсад и голоса

После этого происшествия Яса не выпускали на улицу неделю. Балкон стали закрывать всегда еще и на верхнюю щеколду, которую деда Миша сделал такой тугой, что, даже встав на стул и дотянувшись до нее руками, Яс не смог бы сдвинуть ее с места и на сантиметр. Но он и не собирался.