Большая Книга. Том 1. Имперский сирота

Попробовать эскимо, так же, как и клубничную жвачку было настоящим счастьем для любого алма-атинского дошкольника. Но если жвачку все-таки привозили из других городов командировочные и родственники, то как привезти эскимо, которое растает? Так что ничто не шло в сравнение с этим шоколадным холодным бруском на палочке.

В Одессе эскимо как раз продавали, прямо на вокзале, но, как назло, по дороге из Кишинева у Яса разболелось горло, и его мама, несмотря на все стенания и ручьи слез, оставалась непреклонной. Это уже было чересчур.

Мало того, что они не взяли его смотреть на дурацкий молдавский костер, горел бы он синим пламенем, так теперь отказывают в самом желанном лакомстве на свете? Мир рушился в череде непрекращающихся издевательств, – и от кого? Его родной мамуси. Яс, глотая слезы, отвернулся к окну: еще не хватало, чтобы все люди, живущие в этом незнакомом городе заметили, что он разревелся.

Утренний троллейбус, между тем, подвывая своим электрическим нутром, вез Яса по – он понял это сразу – очень красивому городу.

Таких он еще не видел. В окно светило теплое летнее солнце, пробивающее густую, как из фильма-сказки, зелень каштанов и платанов, а прямо напротив него сидела красивая девочка. Эта девочка была старше Яса года на два, с большими миндалевидными карими глазами, пушистыми ресницами и длинными, до поясницы, каштановыми волосами. Эскимо она держала в левой руке, и пальцы тоже были очень красивые и длинные. Эти ее пальцы и тонкий розовый язык, слизывающий белые молочные капли на шоколадной глазури высушили в одну секунду слезы на глазах Яса. Он забыл про свою страшную обиду из-за горла, забыл про пейзаж за окном троллейбуса и теперь глазел на нее, не отрываясь. Она, отлично понимая направление его взгляда, задумчиво и очень ответственно ела, смотря при этом то на мороженое, то в окно вдаль, но никогда – напротив. Когда Ясу с родителями пришло время выходить в центре, и мама взяла его за руку и повела к дверям, он все не мог оторвать взгляд от ее красивого лица, выворачивая шею на, немыслимый градус. И ура! Она все-таки посмотрела, в самый последний момент, когда Яс уже стоял на ступеньках на выходе, наградив его серьезным и долгим взглядом. За такой взгляд он и эскимо отдал бы, если бы оно у него было. Яс и родители вышли, троллейбус уехал. Все в этом мире быстротечно, как ни выворачивай шею.

Однако, Яс сразу же забыл и эту несправедливость судьбы, и помогли ему каменные дяди и тети, те самые атланты и кариатиды.