Заблудшие души. Анархия бездны

Стража принизывает мрачный оскал, его дыхание усилилось, глаза вспыхнули ярким пламенем. Замахнувшись топором и срубает несколько призраков одним махом вокруг себя. Толпа резко остановилась. Ехидный писк послышался откуда-то с высокого полка, и барабаны тотчас загремели на всю арену, толпа впала в ещё большую ярость, видя растворяющиеся словно тумань падшие от лезвия топора призраков.

– Ты сегодня падёшь, Страж Горгона! – выговорил один из призраков и весь народ Падшей Крепости ринулся без конца нападая на него как на заклятого врага.

Узники Бездны посматривая сверху хихикают от удовольствия, подбивая в барабаны, пытаясь завести итак взбесившуюся орду призраков.

Глаза Стража разгораются как факелы ещё ярче, его ярость переливается с диким рёвом, издаваемым с каждым замахом топора.

Призраки погибают, под гнётом острия лезвия топора, вот только толпа огромна, она продолжает набегать на него, накидываются, разбивая его доспехи, и пытаясь сбить его с ног,

Барабаны грохочут ещё быстрее.

Страж Горгона получает удары с разных сторон, еле отшвыривая от себя замертво цепляющихся за него врагов.

Табун наконец сбивает с ног Кавану, топор падает у него из рук. Скопище призраков забивает лежачего Стража, что аж земля под ним содрогается.

Он с трудом опирается на свои руки, и пытается оторвать своё тело от земли под бесконечные атаки, грохочущие по нему с разных сторон. Пытаясь забыть про боль, Страж наконец поднимается на одно колено. После собравшись с силами в одно мгновение отбрасывает нескольких призраков в разные стороны, встав в полный рост.

Злобно рыкнув на толпу, Кавана вынимает из ножен свои мечи. Гнев овладел им сполна, а обида и боль потухла на фоне извечных упрёков и атак. Его дыхание восстановилось, он задышал полной грудью, свирепость вышла наружу целиком и полностью. Не дожидаясь атаки, Страж бросился забивать своих бывших соплеменников, словно позабыв чьи призраки окружают его.

Барабаны стихают, как и количество оставшихся призраков вблизи. Оглядываясь вокруг с бешенным взглядом, он наконец осознаёт, что на арене лишь он один, а неподалёку лежит топор, единственное что осталось от изрубленных в прах призраках. Даже наблюдающие свысока узники перестали ехидно посмеиваться.

Среди воцарившейся тишины, слышно едва только дыхание зверя и его беспокойный взор, блуждающий среди молчаливых колонн.