К истокам

Он попытался снова сосредоточиться, но мешала усталость – вечер пятницы, всю неделю в напряжении, и он никак не мог собраться. Что же его встревожило? Звук? Запах?

– Может, постучать погромче? – парень пролез вперёд, – Эй, хозяева, есть кто дома, открывайте!

Алек чуял опасность, но ещё не осознал, в чём она кроется. Стук и крики только мешали сосредоточиться и раздражали.

– Отойди от двери и заткнись, – велел он напарнику таким тоном, что тот сразу сник и ретировался. Алек припал лбом к изодранной обивке двери и предпринял новую попытку собраться.

Слабый запах, хорошо знакомый. Следом за ним – звук, тоже прекрасно различимый. И тут картинка наконец сложилась – Алек с криком отпрянул прочь, схватил напарника, и падая сам, увлёк его на пол. Они скатились под лестницу, раздался взрыв, дверь вышибло, а над ними пронёсся огненный смерч.

Они лежали, оглушённые, а в голове Алека вновь и вновь проигрывалась та последовательность, которая его насторожила – шипение газа и скребущий звук, с которым зажигается спичка.

И взрыв. Он с трудом приподнялся – напарник успел достать телефон и уже звонил куда-то. Алек ничего не слышал, в ушах то начинало звенеть, то всплывали какие-то щелчки, как будто к нему возвращалось эхо. Словно он находился под водой и измерял глубину и рельеф дна. Напарник оттащил его подальше – жильцы в панике выбегали из дома, примчались пожарные, скорая, началась суматоха.

Алек был совершенно дезориентирован – он сел на пол и с силой сжал виски ладонями, словно пытаясь собрать осколки ощущений воедино.

Охотник в ужасе забился вглубь своего логова, оставив его одного. Кто-то потянул его за рукав, он послушно поднялся на ноги. Его отвели к машине скорой, где фельдшер, выразительно артикулируя, расспрашивал его о чем-то. Алек различал лица, но ничего не слышал. Казалось, он медленно погружается в темную воду. У него снова был шок – такой же, как в первые дни в городе, но без панической атаки. Он соображал вполне трезво и даже произнес что-то вроде «Я в порядке». Это было странно – лишиться не только слуха, но и собственного голоса. Он ощутил движение губ, но слов так и не расслышал. Алек понимал, что слух и обоняние скоро вернутся, но не мог об этом сказать. Хотя, возможно, он говорил что-то, но всё было как в дурном сне – когда пытаешься крикнуть, но не можешь выдавить из себя ни звука. Его усадили в машину и отвезли в больницу с подозрением на контузию.