К истокам

В то время брат учился в городе, и у меня особо выбора не было, куда именно бежать, – Алек пожал плечами, словно говорил о чем-то незначительном.

– Не тянет на родину?

– Когда как. Иногда хочу вернуться, но понимаю, что это плохая идея.

– А твоя семья? Разве они не зовут тебя обратно? Не скучают?

– Общаюсь только с братом. Мать умерла, младший брат и сводная сестра за эти годы наверняка забыли обо мне. Насчет отца вы уже поняли, мы с ним, мягко говоря, не ладим, – Алек горько усмехнулся.

– Друзья? – чем больше узнавал о своём госте Захар, тем сильнее жалел его.

– Нет.

– Как это? Ты же молод, да и деревня ваша небольшая, мне казалось, вы все крепко держитесь друг друга…

Алек предпочёл отмолчаться. Ему не хотелось пускаться в объяснения, почему он оказался один, это значило бы рассказать об Охотнике, что вызвало бы ещё больше вопросов.

– Я никогда не встречал таких, как ты… – Захар замялся, ему не хотелось произносить вслух это слово, от которого веяло безнадёжностью и отчаянием.

Выпущенное на волю, оно бы забилось подстреленной птицей в окне, нарушило атмосферу их уютной беседы, но собеседник не разделял его опасений:

– Одиноких? Ну да, я живу один, но почему это вечно кого-то беспокоит? Мне так проще.

– Но ты слишком молод… – начал было старик, но Алек довольно резко перебил его:

– Возраст тут ни при чём.

Я сам выбрал этот путь.

– И ты счастлив? – Захар с интересом ждал ответа на свой вопрос.

– За пределами города – да. Хотя я вряд ли назвал бы это состояние счастьем – скорее, это покой. Но он наиболее близок к моему пониманию счастья, – Алек говорил, тщательно подбирая слова, – Это как с вашими картинами. Кажется, что на них нет ярких цветов, но если присмотреться, можно обнаружить отзвуки закатов, рассветов и даже синего неба в отдельных мазках, они таятся в тенях, в игре света, в силуэтах.

Кому-то этого покажется недостаточно, а мне хватает. Вы ведь тоже довольствуетесь малым, – он в упор взглянул на Захара, словно надеясь прочитать на его лице реакцию на свои слова.

– Ты мог бы жить полной жизнью, это мы, старики, должны радоваться любой мелочи, даже самому малому проблеску света.