К истокам

– Ладно, как знаешь. Я дам тебе ещё одно одеяло. А как ты нашёл дорогу в темноте? Там ведь дождь, ни зги не видно.

Алеку не хотелось говорить об этом, и он молча пожал плечами.

– Вот видишь, ты опять замкнулся в себе. Каждый раз, когда я стараюсь узнать о тебе больше, ты умолкаешь. Ты со всеми такой? – Захар сидел напротив и пристально всматривался в его лицо, словно надеясь прочитать в нём ответ, – Так нельзя, Алек, если ты хочешь, чтобы рядом был хоть кто-то. Я расспрашиваю тебя не из праздного любопытства, поверь.

Мы сегодня говорили с Денисом, оказалось, он тоже почти ничего о тебе знает.

Внутри Алека вновь поднялась волна раздражения – он терпеть не мог, когда его слова и поступки обсуждались другими людьми.

– Если у тебя что-то идёт не так, а судя по твоему виду и поведению, проблем у тебя немало, иногда одно то, что можешь поделиться своими тревогами с другом, приносит облегчение, – Захар говорил неторопливо, словно пытаясь донести до него каждое слово.

– Не вижу в этом смысла, – резко ответил Алек.

Он чувствовал, что раздражение, копившееся весь день, постепенно перерастает в злость. Охотник, отогревшись, решил дать знать о своём существовании, – Зачем перекладывать свою боль на чужие плечи? Чтобы кто-то другой страдал так же, как ты? Это не мой вариант. Свою ношу надо нести самому.

– Но ведь другие могут помочь, – старик вновь попытался возразить.

– Нет, – отрезал Алек. Он поднялся из-за стола, намереваясь пойти спать.

Захар вскочил и удержал его:

– Я надеялся, что мы спокойно поговорим, может, посидишь немного, успокоишься…

Охотник напрягся, шерсть на загривке поднялась, он был недоволен вторжением в его личное пространство и готов защищаться.

Он знал, что враг стар и немощен, и ему ничего не стоит оборвать ту тонкую нить, которая удерживала его на этом свете.

Старик отшатнулся, когда Алек внезапно повернулся к нему – от парня исходили тяжёлые волны угрозы, растекавшиеся по кухне; Захар застыл, увидев, как изменился его гость – в глазах заплясали языки пламени, за спиной выросла огромная тень, напоминавшая зверя, изготовившегося к прыжку, она росла и росла, пока не затопила тьмой всю крошечную кухню.

Старик в ужасе отступил назад. С минуту он не двигался, стоял, прижавшись к стене и затаив дыхание, в надежде ничем не выдать своего присутствия – так мыши притворяются мертвыми, уже оказавшись в когтях хищника, но потом видение растаяло.