Легенда

А вдруг он вставил золотой зуб и будет строго цыкать на тебя, когда ты приедешь на каникулы, – в трубке раздается сдавленный смешок, так-то лучше, и я продолжаю, – Или разрисовал все тело, вставил серьгу в нос и носит на голове ирокез. А одежда у него вся в шипах, на ногах те же самые армейские ботинки, за спиной – большой рюкзак…

– Это на него больше похоже, – Лиана не выдержала и рассмеялась. Чего мы только не навоображали за эти годы! Брат бы немало возмутился, услышав наши предположения. Хорошо, что он вряд ли о них узнает, если, конечно, сестренка не решит ему рассказать.

– Ты только не теряй надежды. Я уверен, он чувствует, что мы его ждем. И будет идти на наши мысли о нем, как на свет маяка.

– Папа! Я чайник вскипятил! – звонкий голос сына раздается откуда-то сзади. Я оборачиваюсь и вижу его худощавую фигурку, как всегда, выскочил без шапки, в одной толстовке, на ногах болтаются ботинки брата, которые я вместе с другими вещами перевез в этот дом.

– А ну быстро вернись в тепло! Еще простудишься! – строгим голосом кричу я ему, сын ухмыляется и нарочито медленно, волоча тяжелую обувь, идет в дом.

Спрятал руки в карманы, ссутулился, но даже при этом умудряется выглядеть самоуверенным и независимым. Мои окрики на него мало действуют – он упрям и всегда предпочитает поступать по-своему. Взрослые ему вообще не указ. В кого он только такой уродился? Впрочем, точный ответ знаю не только я. Все замечают его сходством с братом.

– Что, совсем отбился от рук? Передай ему, что летом вернется строгая тетка и всерьез возьмется за его перевоспитание, – Лиана смеется.

– Строгая, как же, – я скептически ухмыляюсь, – В новогодние каникулы, помнится, кое-кто едва не попал впросак из-за этого мелкого хулигана.

– Это был единичный случай! И вообще, это нечестно! Он же твой сын, вот сам им и занимайся, а я всего лишь студентка, с меня и спрос меньше, – сестренка притворно возмущается, но потом вдруг снова становится серьезной, – Сколько ты там уже ждешь?

Я оторвал трубку от уха, взглянул на экран:

– Почти два часа.

– Замерз, наверное… – протягивает она.

– Сегодня тепло.

– Ну да, минус двадцать пять – это, конечно, теплынь. Иди в дом, прошу тебя. Если он решит вновь подать знак, он сделает это так, чтобы ты точно заметил.

– Я должен дождаться, понимаешь? Показать ему, что буду ждать его до последнего. Если я уйду, это будет выглядеть как предательство.