Легенда

Это ненадолго остановило брата, но спустя время он снова стал попадать в рискованные ситуации, причем казалось, что делает это намеренно. Август, вместо того, чтобы удержать сына, наоборот, как будто бы одобряет такое поведение. Меня подмывало поговорить с ним на эту тему, но я так и не решился. У них и без постороннего вмешательства сложные отношения.

Алек в этот раз все-таки добрался до моей комнаты. Сидит на походной кровати, уставившись в темное окно, залитое дождем, свет, как обычно, не включил. В этом они с Марком похожи – им бы родиться до изобретения электричества.

Что тот, что другой любят сумерничать.

Машинально тянусь к выключателю, но решаю оставить, как есть. Может, в комфортной для себя обстановке брат разговорится быстрее.

– Что, сеанс психотерапии? – в его голосе слышна усмешка, – Не стоит тратить свои силы, я в порядке.

– Подумал, что, может, ты хочешь с кем-то поговорить, – до чего же нерешительный тон я взял, аж самому противно, – Тебе не стоит нести это одному.

Алек реагирует неожиданно мягко, хотя я ожидал нарваться на грубость:

– Я сказал, что справлюсь – значит, закрыли тему.

Все, границы установлены. И как бы я ни пытался через них перейти, мне это не удастся, если он сам этого не захочет. Таков уж мой брат. Город едва не сломал его, но он каким-то невероятным усилием приспособился к враждебной среде и нашел там свою нишу. Выстрел Айзека и последующие события сделали его только сильнее. И теперь это. Уверен, он относится ко всем испытаниям как к вызову, на который нужно достойно ответить, попутно прокачав силу, интеллект, выносливость, терпение и прочие качества.

Только порой кажется, что это подводит его все ближе к краю пропасти, из которой он не сумеет выкарабкаться.

Я бесславно покидаю поле боя, потерпев очередное поражение, и ретируюсь обратно на кухню. Август встречает меня вопросительным взглядом, я мотаю головой, мол, ничего не вышло, он усмехается. Судя по реакции, он успел неплохо изучить сына, и лучше меня способен предсказать, чем обернется та или иная затея.

Я чувствую себя слегка уязвленным, но быстро отвлекаюсь от обид, увидев, какая огромная стопка грязной посуды ждет на столе. Издав мысленный стон, начинаю соскребать остатки еды с тарелок – честно говоря, ненавижу мыть посуду, что тогда, что сейчас. Август тем временем покидает кухню, но у меня и в мыслях не было привлекать его к этому делу, как-никак, он накормил нас ужином. Все честно.