Легенда

Им было знакомо каждое дерево в округе, каждая особенность рельефа, каждый изгиб реки, каждое озеро; но в неподвижном лунном свете все это таинственным образом преображалось, становилось чужим. Дети постепенно открывали этот мир заново, видели его изнанку, шли, крепко держась за руки, охваченные священным ужасом. Но ни один из них не дрогнул, не побежал назад, и спустя годы ночь вознаградила их за мужество – теперь они были полноправными ее обитателями.

Перед тем, как отключиться, старший продолжал видеть перед внутренним взором бесконечные ряды деревьев.

Они медленно шествовали мимо, словно он стоял на месте, а лес мчался куда-то вперед и вниз. Ему с детства нравилось это ощущение, нравилось представлять, каким его видят птицы с высоты. Крошечный человечек, затерянный в бесконечном зеленом море тайги. Такой маленький, но такой самоуверенный, способный бросить вызов силам природы и одержать над ними верх. На бегу он становился чем-то большим – свободным, сильным, быстрым. Он несся наперегонки с ветром, и лес покорно расступался, отводил в сторону ветки и отодвигал цепкие кусты, из ниоткуда появлялись и покорно ложились под ноги удобные тропы, с которых непостижимым образом исчезали поваленные деревья и прочие препятствия, а речки по его прихоти меняли свои русла прямо на глазах. Он бежал, испытывая восторг от открывающихся возможностей, ноги без устали несли легкое тело, и казалось, что еще чуть-чуть – и он сможет обогнать время. Вынырнуть в далеком будущем, где все будет по-другому, он не знал, как именно, просто иначе, не так, как сейчас. Он слышал свое дыхание – ровное и глубокое на открытой местности, прерывистое и тяжелое в чаще и на подъемах; слышал, как бьется сердце, как оно мощными толчками разносит кровь по всему телу; слышал мягкий шорох, с которым ступня опускалась на землю, треск сучьев, шепот травы, песню ветра в ушах, назойливый писк комаров и мошкары; его слух становился таким же чутким, как у зверя. Он бежал – и его зрение улавливало малейшую неровность почвы, каждое препятствие, которое нужно было перепрыгнуть; они не замедляли его продвижение, наоборот, разгоряченные мышцы требовали все новых испытаний; преодолев очередной сложный участок, он чувствовал торжество и довольство, и это в свою очередь заставляло его с новыми силами устремляться вперед.