Легенда

Порой его умозаключения способны поставить в тупик даже взрослых и причинить боль своей жестокой правотой. Я чувствую себя беспомощным перед его логикой.

Мы как-то поспорили с братом на эту же тему. И он сказал, что если его душа будет жива, то он попытается найти способ утешить тех, кто остался. Подать знак, что все в порядке.

Неужели все эти годы я заблуждался? Неужели его действительно больше нет?

Мне не хочется терять веру. Это слишком смахивает на предательство. Я единственный, кто продолжает ждать. И не вправе покинуть свой пост.

Но мне нужно что-то ответить сыну.

– Я верю, что однажды он вернется. Так бывает, когда кого-то очень сильно любишь. Я тоскую по нему. Каждый день думаю о нем, – мой голос срывается, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, – Знаю, это неразумно. Но он был моим самым близким человеком, другом и братом. Может, я до сих пор не простил себя, поэтому и цепляюсь за эту веру, как за спасательный круг, чтобы унять муки совести. Я был старше, я должен был удержать его, помочь, остановить, уберечь.

Он бы послушался. Но я пустил все на самотек. Переложил свои обязанности на Августа, а он не справился. Я слишком увлекся своей жизнью, с головой окунулся в счастье, а он молча позволил мне это. Отступил, чтобы не мешать. Впрочем, он делал так всегда. Уходил, когда видел, что в нем больше не нуждаются. И возвращался, когда вновь мог понадобиться, – я спохватываюсь, украдкой смахиваю слезы, и вновь поворачиваюсь к сыну. Его глаза широко раскрыты. Что в них? Удивление? Страх? Жалость? Этот мальчик – загадка. Я не всегда понимаю, что творится в его голове.

Но он вдруг тянется ко мне и обнимает. Словно это он взрослый, а я – маленький ребенок, нуждающийся в утешении. Мы сидим так некоторое время, потом он размыкает свои тонкие руки и как ни в чем не бывало осведомляется:

– Может, выпьем чаю? Наверное, придется кипятить воду в третий раз.

И уже выходя из комнаты, оборачивается:

– Знаешь, я теперь тоже верю, что он вернется.

Алек

Иногда меня накрывает.

Я перестаю контролировать свои мысли и медленно погружаюсь в знакомую бездну.

Мы вернулись в деревню. Айзек, как и опасался Август, решил в очередной раз исчезнуть, Костя последовал за ним. Но меня это уже не волновало. Все эти месяцы прошли как в тумане, я гнался за призраком и никак не мог его настичь. Не знаю, когда именно случился переломный момент – но меня отпустило. Август, когда я сообщил об этом, тоже успокоился. Жизнь начала налаживаться.