На перепутье

Наклоняюсь, набираю в пригоршню снег, сжимаю в ладони, чтобы он подтаял, отправляю в рот – от него стынут зубы и язык; он совершенно безвкусный, разве что слегка чувствуется березовый дух, и не утоляет жажду. Прошло два часа, как я стартовал; обратный путь займет столько же. Но возвращаться всегда легче, да и близость дома придает сил.

Поднимаю взгляд и внезапно вижу перед собой черную лошадь. Длинная смоляная грива, ниспадающая почти до земли; настороженный взгляд бархатных глаз; темные бока, тронутые инеем.

Я замираю, стараясь не спугнуть животное. Лошадь стоит совершенно спокойно, только вздымается мощная грудь в такт дыханию, из широких ноздрей поднимается парок и тает в морозном воздухе. Мне хочется подойти к ней поближе, я неосознанно протягиваю руку и делаю несколько осторожных шагов. Снег предательски громко скрипит под подошвами кроссовок, лошадь вздрагивает, но продолжает оставаться на месте. Я робко двигаюсь вперед с поднятой рукой, не отводя взгляда от карих глаз, опушенных длинными густыми ресницами. Вот моя ладонь легко касается грубоватой гривы, лошадь всхрапывает и недовольно дергает головой. Я застываю, потом кончиками пальцев нежно провожу по ее лбу. Кажется, мое прикосновений ей нравится. Она переступает ногами, подается вперед; я, уже смелее, глажу ее ладонью по шее. На какое-то время я забываю обо всем. Словно в эти минуты во всем мире остались только я и это существо. Мои пальцы погружаются в плотную шерсть, чувствуют тепло, исходящее от сильного тела, биение большого сердца, размеренное дыхание. Какой-то неземной покой охватывает меня, но он длится до обидного недолго. Я вновь чувствую ту самую бездну, которая поглотила без остатка два месяца моей жизни; воспоминания о них, погребенные на самом дне сознания, всплывают на поверхность и оживают, представая передо мной во всем своем пугающем обличье, словно чудовищные глубоководные твари, которых штормом выбросило на берег; темные капли начинают просачиваться через щели в стене, которую я так тщательно выстраивал после возвращения. Звуки утихают, меркнет свет. Я медленно погружаюсь в зыбкую тьму, не понимая, где верх, где низ, теряя всякое представление о том, где реальность, а где – видение.

Но тут по телу лошади пробегает волна дрожи, и она в ужасе отскакивает прочь, опрокидывая меня. Я падаю навзничь в глубокий снег, и это возвращает меня обратно в мир, полный слепящего света. Я лежу и смотрю в выцветшую синеву неба, подернутую легкой дымкой.