На перепутье

После смерти мамы она смягчилась, думаю, из-за жалости, но позже отыгралась на мне по полной. Кирилл к тому времени уже окончил школу, а Марк был слишком маленьким, так что под удар попал именно я. Она умела демонстрировать свою неприязнь и презрение, сохраняя на своем лице вежливую улыбку, и со стороны казалось, что вы ведете приятную беседу. Говорила тихим, вкрадчивым голосом и как никто умела выводить меня из себя. Не знаю, почему я всегда придавал ее словам такое значение, может, потому что они действительно задевали за живое.

Она отлично видела твои болевые точки и умело наносила по ним удар.

– Алек, дорогой, как же ты повзрослел, не узнать! – всплеснула она руками, словно только что заметила меня, до этого успев ощутимо пнуть меня по ноге, – Как ты живешь? Знаешь, ты ведь всегда был одним из моих любимых учеников.

Я вынул наушники и вежливо попытался изобразить подобие улыбки, не желая портить вечер еще до его начала.

– Мне всегда радостно видеть вчерашних школьников успешными и счастливыми.

Ты, наверное, знаешь, что Петя женат, у него уже двое детей, а Рома окончил университет и теперь работает здесь, в школе. Остальные твои одноклассники тоже неплохо устроились в жизни. А что у тебя?

Я пожал плечами. Как будто она сама не знает.

– Слышала, ты вернулся из города. И кем ты там работал?

Еще один укол по самолюбию.

– У тебя были такие прекрасные способности, я, да что греха таить, все остальные учителя тоже, ожидали, что ты сделаешь блестящую карьеру и станешь достойным продолжателем дела отца.

Я стиснул зубы.

– Он ведь столько сил и времени в тебя вложил… – это надо же умудриться одним лишь многозначительным молчанием сказать, что я не оправдал его надежд, – Но ты всегда был таким упрямым и гордым. Я ведь говорила, что это не доведет тебя до добра.

По правде, она не раз пророчила, что я пойду по кривой дорожке, и моя жизнь бесславно оборвется где-нибудь в канаве еще до того, как мне исполнится тридцать.

– Я слышала, что ты вел в городе довольно неупорядоченный образ жизни.

А это что-то новенькое, я настораживаюсь.

– Твой отец всегда тревожился за тебя. И ты в конце концов довел его – но он терпел столько лет… Я его понимаю. Так несправедливо, что он вынужден теперь нести наказание за то, что, в сущности, исполнил свой родительский долг.

Такого я даже от нее не ожидал. Я не выдерживаю:

– Знаете, вы правы. Я просрал свои способности, свою жизнь и вообще все, что только можно.