На перепутье

В конце концов, все это касается именно меня, не так ли? – я начинаю злиться, но Август молчит, – Что еще за жизнь в долг? Почему он настаивал на том, чтобы ты спросил о каком-то давнем происшествии?

– Давай обсудим это позже, когда найдем Марка. Тебе нужно отдохнуть. Спи, – Август поднимается и выходит из комнаты.

Я остаюсь сидеть, пытаясь справиться с раздражением из-за того, что Август в одностороннем порядке прервал разговор, потом ложусь и закрываю глаза. Что ж, позже – так позже. Он же понимает, что я докопаюсь до правды, как бы он ни пытался оттянуть этот момент.

Вообще-то, я думал, что слова Севы – лишь плод моего усталого мозга, но поведение Августа подтвердило, что все было наяву. Он прекрасно понял, о чем идет речь. И своим уходом от ответа только убедил меня в этом.

Минут пять лежу, уставившись в потолок, снова и снова прокручивая в голове услышанное в машине, восстанавливая в памяти мельчайшие детали поведения Севы, пытаясь понять, кто же он на самом деле, но вскоре понимаю, что начинаю искать скрытый подтекст даже там, где его на самом деле нет.

Устав от бессмысленных умопостроений, отворачиваюсь к спинке дивана, закрываю глаза и медленно погружаюсь в сон.

***

Вечером, почти на закате, мы подъезжаем к площади. Улицы на удивление многолюдны, народ массово стекается к месту событий. После дневного сна я чувствую себя лучше, но атмосфера этого города угнетает. Только предстоящее дело заставляет меня оставаться собранным.

– Ты уверен, что справишься один? – Кирилл повернулся ко мне.

– Да, так я быстрее найду его. Я примерно представляю, где он может быть.

– Может, кто-то из нас пойдет с тобой?

– Нет, не стоит, если мы потеряем друг друга в толпе, то только зря потратим время и не сможем быстро уйти. Лучше разверните машину и не глушите двигатель.

– Ладно, тогда будь осторожен.

Я вышел, поднял капюшон и стал быстро пробираться через негодующую толпу. Мне не надо было задействовать зрение, чтобы понять – дело принимает скверный оборот.

Поэтому я двигался с низко опущенной головой, доверившись чутью Охотника. Людей становилось все больше, они подходили группами, со всех сторон вливались на площадь, в центре которой разыгралась настоящая буря. Непрерывно раздавались гневные выкрики, толпа хором что-то скандировала, Охотник буквально купался в кипящем, готовом вот-вот перелиться через край, море злости и ярости, и порывался присоединиться к протестующим.