Мам, ты должна это видеть!

Мы стоим в нерешительности. Тигр и его добыча. Только непонятно кто есть кто.

– Так и будешь стоять? – с вызовом произносит она, призывно расстегивая блузку.

– Я… Эшли, ты…

– Прекрати болтать.

И весь мой внутренний защитный бастион рушится с грёбаным грохотом. Я хочу эту девушку, и мне плевать! Она всё равно моя, даже после всего, спустя столько времени. Эта мысль делает мне хорошо, и мой разум, затуманенный алкоголем, даёт добро на всё.

Мы целуемся, как в первый раз, её губы всё такого же ягодного вкуса.

Я перестаю сопротивляться, одежда слетает на пол и меня уже не интересует, увидят ли нас, и что потом о нас будут говорить. Она вернулась. И она собирается сделать мне очень приятно.

Она угодливо опускается на колени и собирает волосы в хвост. Мой прибор взял на себя полный контроль над ситуацией. Она приступает к работе и меня уносит на седьмое небо. Как же хорош, оказывается, секс с бывшими. Они знают все твои прихоти. Но тут я посмотрел ей в глаза и меня как током ударило.

Я отступаю, неловко прерывая процесс.

– Боже, да ты в говно, в абсолютное говно! Ты курила?

– Ну да, а что? Что такого? Я в порядке.

Эшли строго смотрит на меня, и этот взгляд сдувает все мои глупые пьяные чувства холодным ветром логики. Холодным и от этого пробуждающим.

Я одеваюсь и кидаю ей её вещи. Фарран был прав. Он говорил суперочевидные вещи, но я всё равно оказался идиотом и облажался.

– Господи, какой же я кретин… Всё кончено, Эшли. Между нами ничего больше не будет.

Я просто грубо воспользовался её неадекватностью и чуть не трахнул. От этого мне становится мерзко. Мне мерзко смотреть, как она едва натягивает колготки и шепчет ругательства.

– Прости.– говорит она наконец.

– Просто больше никогда так не делай. Забудь обо мне, – говорю я и с каждым словом мне всё больнее.

– Я поеду домой. Вызови мне такси, Клайд.

Её красивый усталый голос и отвратительность происходящего окончательно добивают меня.

Я вызвал ей такси и проводил.

Каждая секунда доставляет мне ужасную боль.

Что она чувствует? Понимает ли, что происходит, или вспомнит об этом только на утро? И вспомнит ли вообще?

Фарран сидел на кухне один, Гэри и Мэри уснули на диване. Фарран посмотрел на меня, и мне стало вдвойне стыдно. Он молча кивнул и уткнулся в телефон.

Я помогаю ей сесть на заднее сиденье. Её взгляд проясняется. Она не отпускает мою руку и мне хочется кричать. Она снова извиняется, но я закрываю дверь.