Холивар

Треснутое пенсне, клетчатый пиджачок, усы эти, как старая кисть… Я помнила этот образ еще по роли Абдулова в фильме. На секунду мне показалось, что это он и есть.

– Конечно, это я и есть. Абдулов Александр Гаврилович, – хихикнул Коровьев.

Свет и звук отключили, а воздух опять откачали. Теперь, я думаю, надолго, а может, для меня уже и навсегда.

«Ну и кто сейчас передо мной будет, когда я открою глаза? О! Раз мыслю, значит, еще существую! Уже хорошо! А, может, когда умираешь, все равно продолжаешь думать, вот прям как я сейчас? Так что, кто теперь будет? Элвис Пресли? Или Гарри Поттер?»

Я осторожно открыла один глаз.

Нагнувшись, надо мной стояли красивый мужчина с пышной челкой и длинными бакенбардами, а рядом с ним мальчишка в круглых очках и со шрамом на лбу.

– Да ну на хер! Ну, это все! Это точно клиника! – я надеялась, что отключаться больше не буду.

«Умерла, так умерла. А если не умерла, если крыша поехала, то, что ж… Все равно надо встать, в туалет хоть сходить, умыться, а там видно будет!»

Я попыталась встать.

Персонажи моих галлюцинаций молча отступили на шаг назад. На удивление тело было более послушно, чем в предыдущие разы. Конечно, и голова еще побаливала, и ноги какие-то ватные были, но в целом состояние было, как говорят врачи, удовлетворительное.

– Ребят, что за фигня? Кто вы и что делаете в моей квартире? – я сидела на кровати, спустив ноги, смотрела на стоящих недалеко от меня Элвиса Пресли и Гарри Поттера.

Они молчали.

– Ладно. Понятно.

Я медленно встала и, поскольку место, где я находилась, все еще было моей квартирой, не дождавшись ответа от этих индивидов, пошла в туалет.

«Если сейчас вернусь, а они все еще будут там, значит, у меня точно поехала крыша». Я вернулась. Они были там. Я села напротив Элвиса и Гарри и стала внимательно их разглядывать.

Я, конечно, остановила свой взгляд сначала на Пресли.

«Да это ж надо, какой у меня изобретательный ум!» Я видела все. И мелкие оспины на правой щеке у Элвиса, и немного недобритую щеку, и его прекрасные голубые глаза с пушистыми ресницами, и белые пуговицы на бордовой рубашке, которая небрежно была расстегнута наверху и оголяла ключицы и яремную ямку. «Красивый все-таки мужчина был!»

Элвис Пресли молчал, смотрел на меня как-то удивленно и даже не моргал, как мне показалось.