Холивар

 – Вот так люди и сходят с ума. Реальность становится для них их собственной, индивидуальной, – я посмотрела вдаль: серые коробки домов, детская площадка, вагончик с надписью «Хлеб».

– Что ты сказала сейчас? – Элвис приблизился ко мне.

– Что я сказала? Сказала, что поняла суть сумасшествия, что реальность для больного становится его индивидуальной и отличается от реальности нормальных людей, – я говорила уже поспокойнее.

– Эмма! Ты… молодец ты! Как для такого, как ты там говоришь, полудурка, открываются резко такие истины? Ты удивила меня сейчас!

– Спасибо за полудурка! – недовольно ответила я, опять не понимая, о чем это он.

– Ингвар, ты слышал, что она сказала? – Элвис обратился к Поттеру.

– Как ты его назвал? Игорь? – я обернулась, чтобы посмотреть на очкарика.

– Слышал, – голос очкарика стал каким-то низким и хриплым, совсем неподходящим для волшебника-малолетки. – Поэтому ж ее и выбрали. Она выхватывает больше отсюда и пишет неплохо, – Поттер говорил голосом человека, который много курит и вот-вот умрет от старости или туберкулеза.

– Интересно! Вообще у вас удивительный период в истории. Начало начал! – Элвис посмотрел на меня. Он теперь тоже говорил другим голосом, пропал тот бархатный завораживающий баритон, сейчас это был обычный среднестатистический голосок этакого соседа в майке-алкоголичке.

– Так, ну-ка, стоп! Дайте-ка мне минуту побыть одной! – я отошла от Элвиса и Поттера на несколько шагов.

«Значит так, все эти истории о будущем, конечно, полная чушь.

Где я, пока не понятно, но если я реально сошла с ума, то единственное, что мне остается – принять это состояние и попытаться восстановить силы разума, чтобы, возможно, очнуться в нормальной реальности. Интересно, а я сейчас в коме? Или просто сплю? Ладно, не суть. В общем, что бы сейчас тут не происходило и кто бы со мной не разговаривал – буду все принимать спокойно. И может тогда мое состояние нормализуется. Мне нечего терять, умереть я здесь не смогу и боли, по-видимому, тоже не чувствую».

Я ущипнула себя за руку. «Нет, чувствую, но все равно бояться, я думаю, мне нечего! Буду наслаждаться пребыванием в этом зазеркалье собственного безумия, а там – посмотрим. Одно хоть хорошо, я рассуждаю здраво, я могу двигаться и говорить – все остальное… Да пусть хоть перевернется трижды, больше не будет никаких истерик и криков с моей стороны!»

Я обернулась к своим фрикам. Они стояли и улыбались мне.

– Уже все знаете? – посмотрела я на обоих с улыбкой.