Холивар

***

– Тук, тук, тук! К вам можно? – толстенький, мягонький, невысокого роста мужчина в черном фраке, фалды которого сзади не смыкались и походили на надкрылья жука, постучал в полуоткрытую дверь и, не дождавшись ответа, потому как знал, что на этот вопрос ему никогда не отвечали, осторожно толкнул ее от себя. Тяжелая дверь из красного дерева, обитая кожей, в которой блестели серебряные мебельные гвозди, нехотя сдвинулась с места.

В большом полутемном кабинете за громоздким письменным столом с резными толстыми ножками, на котором безупречно ровно были разложены стопками бумаги, сидел мужчина лет шестидесяти.

На сосредоточенном и даже суровом лице его застыли скука и безразличие ко всему происходящему. Он сидел, подперев рукой подбородок, и смотрел в сторону окна с опущенными тяжелыми бордовыми шторами.

– Я зафиксировал еще несколько выходов, – толстенький человек уже пролез в кабинет, но на середину комнаты не решался выходить и оставался недалеко от двери.

– Один выход сегодня был из Москвы, один из Санкт-Петербурга.

Уставший мужчина за столом, казалось, совсем не слышал слов говорящего, ни один мускул не дрогнул на его напряженном лице, только губы задвигались, будто существовали отдельно от всего лица.

– Кто выходил? Фиксировали?

– Да, конечно. Девушка 32 года в Москве, и в Санкт-Петербурге был мужчина 40 лет, – толстенький, обрадовавшись ответу, продвинулся немного вперед, к центру кабинета.

– На место выезжали? – мужчина за столом, наконец, перевел взгляд на говорящего и поменял позу.

Руки он, скрестив, положил перед собой, а голову наклонил вправо.

– Да, я сам только что с московского адреса. Мы схватили преемника, но он не реагирует ни на что.

– Знаю я ваше «ни на что»! Чтобы не смели его и пальцем трогать! – закричал вдруг мужчина, и весь кабинет завибрировал. Казалось, даже воздух и вся тяжелая атмосфера в этом помещении сразу же пришли в движение. Толстенький человек и вовсе затрепетал, как крылья бабочки, и сразу же стал каким-то легким, воздушным.

Казалось, дунь на него сейчас, и он тут же вылетит в это окно, как гелиевый шарик.

– Да мы его… и не смогли бы… он ведь… – что-то нескладное выходило из уст шарика.

– Если, как в прошлый раз, полутруп мне привезете, поедешь сам лично вместо него на возврат, – теперь от безразличия не осталось и следа, за столом сидел мужчина – сильный и властный, глаза его горели холодным огнем, крылья носа раздувались при разговоре. Это был начальник. Предводитель.