Холивар

– Нет, не понятно! А почему вы сначала так мило мне улыбались, как в вип-палате частной больницы, а теперь резко изменили свой тон?

– Да потому что нужно было, чтобы твое сознание не отторгло мой образ. Ты же видишь, я и говорю на твоем языке, используя твои выражения, все это для того, чтобы не произошло раздвоения. Но уже слишком долго с тобой все работают. Надо двигаться дальше, мы все объясняем, объясняем, а ты все не понимаешь и не понимаешь.

«Не, ну надо ж, так на мою историчку похожа! Даже такие же фразы!»

– Ну, естественно такие же, тебе уже говорили, что все общение состоит пока из твоих воспоминаний.

– Я уже запуталась: говорю я или думаю. Вы так легко читаете мои мысли.

– Может, хоть это обстоятельство тебя научит думать, что говоришь и говорить, что думаешь! Здесь это очень важно. Запомни: в наше время нет совсем никаких границ, ни в общении, ни в отношениях. Здесь все предельно открыто и доступно. Поэтому очень внимательно отнесись к своим мыслям.

– Ага.

– И все-таки съешь то, что я тебе дала, – женщина встала, подняла с пола тюбик и протянула его мне.

– Да не буду я, тем более с пола есть! – я отодвинула ее руку.

– Эмма, мы тут не в бирюльки играем! Ешь – тебе говорю!

– Да вы что, лексикон всех учителей моей школы выучили? – я вспомнила, что так говорил наш физрук.

– Ешь! – она настойчиво протягивала мне этот тюбик.

– Блин, ладно, давайте, – я взяла. – А можно представить вкус курицы или пельмешек, раз я творец реальностей?

Женщина замотала головой, и по ее поведению я поняла, что опять что-то не то спросила.

– Да у себя спроси. Вот, правда, у меня эллины быстрее адаптируются, чем ты.

– Кто, блин? – я посмотрела на женщину так же, как смотрела в свое время и на историчку: как на больного человека, непонятно почему разгуливавшего среди здоровых.

Врач ничего не ответила, отошла от кровати и, мне показалось, с тоской посмотрела в сторону двери.

Я крутила-крутила тюбик, проговаривая про себя «пусть будет по вкусу, как жареная курица, пусть будет по вкусу, как жареная курица», наконец, попробовала то, что «наколдовала» – жидкий, прозрачный, безвкусный, холодный гель.

– Тьфу, блин… – я швырнула тюбик еще дальше, чем в первый раз.

– Может, вы меня обратно вернете? Ну что-то не получается у меня конструировать эту реальность. Может, и все остальное не получится.

– Да вернули бы, если бы это так просто было.